Мой любимый Киборг - Анна Кривенко

Макс дернулся, пытаясь проснуться, я бесстыдно взяла на себя инициативу и превратила поцелуй в чувственное исследование его рта. Макс задрожал, мгновенно отзываясь и, наверное, еще не понимая, что происходит, но его руки уже сами потянулись ко мне и обвили меня за талию.

Я почувствовала, что начинаю дрожать от накатывающего возбуждения и поняла, что знатно вляпалась. Зато шикарно спасла положение…

***

Проснувшийся от всплесков любовных эмоций Фэргюс Лурд присел и начал недоуменно оглядываться по сторонам. Увидев бесстыдно целующуюся парочку в паре метров от себя и отчетливо вырисовывающийся женский силуэт, он хмыкнул, полунасмешливо покачал головой и завалился обратно спать.

Однако «маячок» зонённов в его кармане брюк вдруг завибрировал в разы сильнее. Фэргюс замер и снова распахнул глаза. Что происходит? Пришелец активизировался?

Он снова присел и осмотрел лагерь. Моника по-прежнему тонула в объятиях какого-то кадета, но только уже он взял инициативу на себя и быстро поменялся с ней местами, уложив ее прямо на свой спальный мешок. Фэргюс не хотел мешать парочке развлекаться, но «маячок» продолжал усиленно дрожать, вызывая недоумение и чувство опасности.

И тут вдруг он понял, что на месте нет часовых. Мортолл перед сном назначил на это дело братьев Ярл, но сейчас они явно отсутствовали. Капитан поднялся на ноги и еще раз внимательно оглядел лагерь…

Моника Риналетто

И куда я только ввязалась???

Саму себя подставила!

Потому что целоваться с Максом мне вдруг дико понравилось.

Он не сразу понял, что происходит, но через несколько минут наших страстных (уже по-настоящему страстных!) объятий, он широко распахнул глаза и изумленно воззрился в мое лицо. Оторопело смотря на меня несколько мгновений, он, похоже, собирался нахмуриться и потребовать объяснений, но краем глаза и эмпатического сознания я заметила, что Фэргюс Лурд присел и внимательно посмотрел в нашу сторону. Я слегка запаниковала и снова набросилась на губы кадета, отбив у него охоту меня отшивать.

Похоже, его быстро затянуло, потому что он бодренько поменялся со мной местами, с разгоряченным лицом нависнув прямо надо мной.

Я закусила губу в позднем раскаянии и испуге. Не то, чтобы я жалела о прикрытии, который устроила братьям Ярл, но вот за собственное чрезмерное увлечение процессом себя знатно отругала. Я ведь хотела немного полобызаться, а потом прикинуться дурочкой, извиниться и преспокойно вернуться к себе. Ну подумал бы парень, что я на него запала. Наверное, это потешило бы его самолюбие, но вряд ли он потом стал бы ко мне подкатывать, потому что я какой-то особенной красотой не блистала, и такие вот смазливые парни на меня никогда не велись. Комплексовать по этому поводу я не собиралась — мне это было не нужно, поэтому я готова была от всего беспечно отмахнуться и жить дальше, радуясь, что полюбившихся мне голубков уберегла. А потом подошла бы к Исиду и попросила бы быть благоразумнее…

Но моя игра что-то далеко зашла. Макс оказался слишком разгорячен, как будто мне удалось его серьезно зацепить. Может, ночной полумрак помог: на моем месте можно было легко нафантазировать кого-то более хорошенького?

Но хуже всего было то, что я вдруг ощутила свою собственную боль. Мне захотелось, чтобы Макс сейчас смотрел на меня с искренним интересом, а не под влиянием полумрака и моих поползновений. Не знаю, чем бы закончилась эта наша дикая история, но Фэргюс Лурд резко подскочил на ноги и строгим приказом «отставить!» заставил нас Максом откатиться друг от друга и встать на ноги рядом с ним…

***

Исида

— Руэль, ты ведь теперь со мной навечно, правда? — шептала я, категорически отказываясь отпускать его и прекращать наши ласки.

— Да, навечно, — пообещал он, а странный тонкий звук в моей голове неожиданно усилился…

То, что произошло после, было просто невероятным! Руэль… изменился. Я все еще обвивала его шею руками, как вдруг ощутила на своих пальцах странное скольжение. Прямо на моих глазах его локоны начали удлиняться, опускаясь почти до пояса густыми волнами. Ошарашенно подняв к Руэлю взгляд, я увидела, как засияли его глаза, сверкнувшие в полумраке мягким серебристым светом. Я уже видела подобное явление у него дважды, но сейчас это показалось таким завораживающим, что я замерла и изумленно открыла рот.

Мне показалось, что он стал шире в плечах и величественнее. Это был Руэль, но какой-то… особенный, сияющий, сильный… Силу источала каждая его клеточка, а в разуме у меня родилось ясное и абсолютно четкое понимание, что он — ЖИВОЙ!

Это не вписывалось ни в какие объяснения или рамки. Я просто знала, что стоящий передо мной Кто-то был живым и настоящим. И он любил меня. Он жаждал меня. Он принадлежал только мне…

Я утонула в его серебристых глазах, как в прекрасном омуте.

— Руэль, кто ты? — восхищенно прошептала я, дрожащими пальцами проводя по его гладкой скуле и любуясь красивым изгибом его губ.

— Мое имя… — начал Руэль, и глаза его взволнованно блеснули, — Руэллианин Маррашаннел Синоарим…

Я совершенно ничего не поняла, но момент был воистину волшебным…

Однако нас прервало грубое вторжение.

Рядом возникла темная фигура, и я, испуганно обернувшись, увидела… Фэргюса Лурда, смотрящего на Руэля странным жадным взглядом и держащего в руке светящийся овальный предмет.

От этого предмета исходил немного неприятный тонкий звук, и я поняла, что именно его я слышала все это время в своих ушах…

Портальный искажатель и два тела Руэля…

Руэль

Исида! Ее поцелуи и ее невероятное признание заставили меня пережить внутренний бурный восторг. Я действительно видел в ее глазах любовь. Настоящую, искреннюю. Ко мне. С моим металлическим телом…

Меня затопило нежностью и благодарностью. Я погрузился в такой водоворот чувств, что во мне вдруг что-то произошло. Я ощутил, что внутри моего тела что-то выросло. Я вырос. Я словно стал сильнее, словно заполнил это тело собою до краёв и…

Все вокруг вдруг заиграло новыми красками: мое зрение стало четче, яснее. Кровь потекла по венам стремительнее, дыхание стало глубже, мышцы налились неведомой мощью…

Неожиданно выросли волосы: я ощутил, как потяжелела моя голова. Странное и не до конца понятное преображение еще больше усилило мои чувства к Исиде, и я готов был сжать ее в объятиях с еще