Последние стражи Аарона - Мирослава Драгович

на удивление белой улыбкой. Он ломанулся навстречу матери и, казалось, снес бы всё встретившееся на его пути. С Лив началась череда объятий, прервавшаяся лишь на Мириам, решившую напустить на себя отстраненный вид. Однако капитан бесцеремонно сгреб ее в охапку и оторвал от пола так, словно она была не тяжелее перышка. Девушка тут же разгневанно застучала кулаками по его широкой спине.

— Райс! — Стейн несколько укоризненно окликнул сына, и тот, наконец, обратил свое внимание на молодого Бранда.

— Чтоб меня! — капитан не смог сдержать удивления.

Ивэн понял, что и он поддался его обаянию, оценив неприкрытую условностями искренность, которую даже можно было назвать бесцеремонностью.

— Это твой будущий король, — Стейн изо всех сил старался сохранить серьезный тон.

— Не бледнейте леди Лив, — попросил Ивэн заметив, как она изменилась в лице после слов сына. — Я знаю, как легко спутать меня с прошлым.

Капитан, разобравшись что к чему, расхохотался, а юноша заметил, что тот наделен яркими разномастными глазами — один был зелен как сочная майская листва, по радужке другого будто бы рассыпалась золотая пыль.

Другой мужчина на вид был ровесником Ивэна, но из-за своей излишней серьезности, не смеялся вместе со всеми. Он, Роллэн Локхарт, был примечателен не меньше, чем старший брат во многом из-за рыжих, прямо-таки темно-красных, словно глина, волос. Эта была не теплая медь буйных прядей Мириам — в них было куда больше темноты. По лицу юноши, даже по его пухлым губам, были рассыпаны веснушки. Из-за этого сходство с сестрой не бросалось в глаза, но становилось очевидным, как только они оказывались рядом.

— Дом моей семьи — твой дом, юный волк, — проговорил Райс, раскрывая Ивэну свои объятия.

Глава 12. Первые искры

Городская таверна. Дагмер

Ивэн никогда раньше не бывал в таком месте, но капитан «Неопалимого» настоял, что мед из таверны у восточных ворот следует попробовать раньше, чем надеть корону. Он говорил, что иначе Дагмер и его люди никогда не откроются ему. В этой таверне было жарко и шумно, но это пришлось Ивэну по нраву.

Между столов непрерывно сновала дочка хозяина с огромным кувшином, то и дело хлопающая по рукам моряков, норовящих ущипнуть ее. Они, большей частью команда галеона Райса, уже успели упиться вусмерть и от того горланили свои похабные песни все громче. Сам же капитан только смеялся над ними и отпускал безобидные колкости, расправляясь с внушительным каплуном.

Они пили мед такой крепкий, что с каждым глотком у Ивэна все сильнее слезились глаза. Он всякий раз, поднимая чашу, косился на Роллэна и видел, что ему также непросто справляться с ним — юноша морщился и набрасывался на лук, пытаясь затушить огонь, разливающийся по телу. Старший брат хохотал над ним громче, чем над своей командой, лохматил его красные волосы и обещал забрать с собой в Тирон, чтобы научить пить. Ивэн заметил, что Роллэн смог улыбнуться только осушив пару чаш и, наконец, перестал вести себя так, будто бы успел проглотить пару жердей.

— Вздумал проучить! Меня! За взбучку сыну! — Стейн, перегнувшись через стол, в который раз пересказывал Райсу подробности их сражения, и Ивэн не переставал посмеиваться над ним, слушая этот цветастый рассказ.

— Клянусь, если ты расскажешь об этом еще раз, барды сложат об этом песнь, скрасив ее прекрасной принцессой и злым отступником, — громогласно пообещал капитан.

Ивэн, чувствуя, что его скамья, стол и вся таверна разом начала медленно раскачиваться, откинулся назад и вцепился взглядом в чучела оленей, развешанные под потолком. Тени от их рогов жутковато ложились на балки под крышей и заняли ненадолго все его внимание. Немного придя в себя, юноша вновь принялся глядеть на Мириам, сидящую по ту сторону стола рядом со Стейном.

«Бесстыжие глаза. Я никогда раньше не видел столь бесстыжих глаз», — думал он, захмелевший и напрочь забывший о девушке с янтарными волосами и красивым вырезом платья.

Мириам почти не притронулась ни к меду, ни к еде. Необычайно молчаливая, она лишь улыбалась колкостям Локхартов. Ивэн заметил, что Райс не сводит с нее взгляда также, как и он сам. Быть может, именно поэтому она предпочла излишне внимательно изучать содержимое своей чаши.

В самом центре таверны мальчик в расписном жилете запрыгнул на длинный стол, сбив несколько блюд, и помог подняться девчушке, придерживающей юбки. Когда она пнула сапожком чью-то мешающую чашу, раздалось только одобрительное гудение и смех. В ее руках был бубен с алыми лентами, в руках мальчика — флейта.

Он северный лорд, упрям и зол

И бой его отрада

Двуручный меч и серый камзол

И море не преграда

Горячим сердцем, твердой рукой

Он защитит свой замок

Хоругвь поднимет над собой

И враг придет в упадок

Голоса гудели нестройным хором, но Ивэн разобрал слова незамысловатой песни.

— О ком они поют, Мириам? О дяде Моргане? — его осенило и он ухватился за руку девушки, ожидая ответа, но она вдруг грубо освободила свои пальцы, чтобы зажать ладонями уши.

— Это дрянные стихи, Мириам! Здесь я согласен с тобой, — посмеялся не подозревающий ни о чем Райс.

Он, в отличие от Ивэна, еще не видел девушку такой, ведь его не было с ними в лесу в ту ночь, когда на их пути встретился старший из сыновей умершего короля.

Она, немного оправившись, наклонилась к уху Стейна. Тот, расслышав ее слова, молча кивнул в сторону кухни. Ивэн опомниться не успел, как девушка стиснула его руку, и потянула за собой.

— Сидите здесь и не высовывайтесь, — приказала она дочке хозяина таверны и его жене, оказавшийся у печи. Резко и слишком громко она захлопнула тяжелую деревянную дверь.

— Ни дня без драки, — пробормотала хозяйка. — Попереубивали бы они уже друг друга! Еще и это проклятое морячьё!

— Ивэн, помоги мне, — Мириам, не обращая внимания не ворчание хозяйки, ухватилась за огромную деревянную бочку.

— Осторожнее, руалийка! — цыкнула на нее женщина. — Разобьешь бочку, будешь сама солить мою капусту, а?

Юноша хотел было ответить ей что-то грубое, но она замолчала сама, как только он взглянул на нее. Обе, хозяйка и ее дочь, только сейчас как следует разглядели его.

— Оставайтесь здесь, что бы ни случилось, — повторила Мириам им, все еще ошарашенным, когда Ивэн помог ей справиться с бочкой, под которой прятался лаз.

Спустившись вниз, и оказавшись в полной темноте, они оба услышали, что женщины вновь прикрыли его.

Городская таверна. Дагмер

Оставшийся в таверне Стейн шепнул на ухо сыну одно лишь имя. Тот, нисколько не захмелевший, осушил свою