Опасность для альфы - Рене Роуз

— Тебе следовало сразу же мне позвонить.

Я ожидал услышать подобное, но в груди все равно стало тяжело. — Знаю. Я хотел сам разобраться с этим, не беспокоя тебя, но ты прав, и мне очень жаль.

Отец смотрит на меня, в его стальных серых глазах застыло напряжение, морщины на лице делают его намного старше, чем я помнил. Я начинаю понимать, что он уже не победит в нашем с ним поединке за звание альфы, хотя никогда не брошу ему вызов. Мой отец кивает. — Кто, черт возьми, такая Эмбер?

Как по команде, мой человек выходит из спальни, одетая, но выглядящая слегка одурманенной. У меня замирает сердце. Я протягиваю руку, и она прижимается к моему боку.

— Эмбер Дрейк, сэр. — Она протягивает руку. Не знаю, как она догадалась назвать его сэром, но ценю ее способность адаптироваться к ситуации. Эмбер совсем маленькая, но вижу, как она становится выше, как выпрямляет спину. Наверное, она грозный противник в зале суда.

— Она моя пара. — Я придаю своим словам стальной оттенок, чтобы предостеречь отца от любых оскорблений. Он может не одобрить этого, но дело сделано, и ему придется с этим смириться.

Отец переводит взгляд на свежую рану на ее плече, затем на ее лицо. Он смотрит на нее сурово, как на одного из членов своей стаи. — Я же сказал тебе оставаться на месте, юная леди.

— Отстань, — рычу я, но Эмбер, похоже, невозмутима.

— Я знаю, сэр.

Мой отец продолжает смотреть на Эмбер, которая, что удивительно, не дрожит. Если бы она проявила хоть малейший признак беспокойства, я бы набросился на отца прямо на месте и доказал, кто здесь альфа.

— Значит, ты отправилась спасать этих волков в одиночку?

Эмбер поднимает подбородок, как в ту ночь, когда я встретил ее в лифте, отказываясь показать, что она запугана. — Я не могла поступить иначе, сэр. Мне было показано это в видении.

— Ты не говорила мне об этом. — Это снимает с меня часть чувства вины и раздражения по поводу того, что она подвергается риску.

— Ты был не в настроении для разговоров. — Она смотрит на меня из-под ресниц, заставляя мое сердце подпрыгнуть. Такая мелочь, а она так крепко обвела меня вокруг пальца.

— Значит, у тебя видения? — спрашивает мой отец. Скептицизм читается на его лице.

Эмбер кивает. — Иногда, сэр. Я не всегда могу это контролировать. — Ее лицо искажается в гримасе боли.

Похоже, это от укуса. Я притягиваю ее ближе к себе, готовый в любой момент помчаться в больницу.

— Седона спарилась, — задыхается Эмбер.

Она вздрогнула — это было видение, а не метка.

— Но не ее пара ответственен за похищение. Он работает над тем, чтобы ее освободить.

— Ее пара? — огрызается отец.

Глаза Эмбер широко раскрываются, как будто ее откровение удивило даже ее саму. Она смотрит мимо моего отца, ее взгляд становится мягким. — Да… они были заперты вместе в полнолуние. Он ее пометил.

— Ты знаешь, где она? — рявкает отец, глядя на меня.

Я киваю.

— Тогда поехали. На улице нас ждут три фургона с волками. Без человека.

Несмотря на то, что я согласен, мне не нравится, как он отдает приказ, даже не взглянув на Эмбер.

Я поворачиваюсь к ней и прижимаюсь к ее щеке. — Детка, останься здесь и дождись меня. Но на этот раз даже не думай меня спасать. Неважно, что покажут тебе твои видения. Поняла?

Она кивает. Я вижу в ее глазах грусть, но отец уже выпроваживает всех за дверь.

— Трей, ты останешься с Эмбер. На случай, если ее рана окажется серьезной, — приказываю я.

— Нет, я в порядке, — вмешивается она. — В полном порядке. Вы, ребята, идите.

Я колеблюсь, разрываясь между желанием наконец вернуть Седону и беспокойством за Эмбер.

Она выталкивает нас за дверь. — Я в порядке. Я закрою дверь, закажу еду в номер и буду ждать твоего возвращения.

— Хорошо, — соглашаюсь я и наклоняюсь, чтобы ее поцеловать. — Отдохни немного, детка. Поспи. Я позвоню тебе завтра из отеля и сообщу последние новости.

Она приподнимает губы и целует меня в ответ, и я неохотно от нее отхожу. На ее лицо легла печаль, и единственный способ убедить моего волка оставить ее — это молча поклясться вернуться.

~.~

Эмбер

Сразу после их ухода меня тошнит. Между наркотическим опьянением от того, что меня пометили, болью и общим истощением, мое тело восстает против того, что должна сделать…

Уйти.

Если бы знала, что Гаррет может потерять свое положение альфы, пометив меня, я бы никогда не позволила ему сделать это. Его стая — все для него. Я видела, как тесно они связаны — ближе, чем семья. Они заботятся друг о друге, прикрывают друг друга. Его парни ради него готовы на все. У него на руке татуировка в виде стаи, ради всего святого.

Меня пронзает одиночество при одной мысли о том, чтобы уйти от него. До встречи с Гарретом я справлялась со своим одиночеством. Использовала приемы упорядочивания, контроля и участия в общественной жизни, чтобы поддерживать свою жизнь на должном уровне.

Но теперь вижу, что все это было маской, скрывающей правду, которая всегда меня грызла. Я в этом мире одинока.

И это нормально. Не все могут быть членами больших стай или семей. Я научилась справляться сама и без Гаррета тоже проживу. У меня есть моя работа. И моя лучшая подруга. И приемные дети, которым нужна моя помощь. Ну, да, такая у меня работа.

Мы спарились всего пару часов назад. Я считала его своим парнем всего один день.

Отпустить его будет не так уж и сложно.

Ага, конечно.

Глаза жгут слезы, пока бросаю свои вещи в серебристый чемодан, который захватила с собой, когда