Амброзия - К. Н. Кроуфорд

Я уставилась на нее, и у меня защипало глаза. Интересно, кричала ли она и когда перестала.

А другие клетки? У меня возникло ужасное предчувствие, что они пустовали и ждали нас.

31. Торин

Королева соорудила для меня трон из чего-то вроде густого, колючего кустарника и кровавого цвета листьев, привязавших меня к камню.

И сегодня во Дворе Скорби царила анархия. Сидя на своем маленьком колючем троне, я прислушивался к крикам и визгам толпы. Звону бьющегося стекла. Я почувствовал, как по замку распространилась паника. В воздухе пахло кровью.

Я понятия не имел, что происходит, но мне это нравилось.

Напрягши бицепсы и предплечья, я попытался ослабить хватку сковавших меня растений. По приказу королевы, каждый раз, когда я пытался высвободиться, темные щупальца оживали и раздирали мне кожу.

Движимый чистой яростью и решимостью, я уже четыре раза прорывался сквозь них, пытаясь добраться до Авы. Каждый раз эти твари оставляли на моей плоти кровавые рваные раны. И каждый раз через несколько минут меня снова хватали, душили шипастыми лианами и оттаскивали обратно на трон. Лианы были повсюду, темно-лиловые с красными крапинками. И королева контролировала их все, живые плети, раскинувшиеся вокруг меня. Их вид начал вызывать у меня отвращение.

С каждым успешным побегом число охранявших меня стражников росло. Сейчас их было, наверное, около тридцати и они не спускали с меня глаз, сжимая рукояти своего оружия. Даже когда замок погрузился в хаос, солдаты стояли на страже, удерживая меня в ловушке.

И все же я был уверен, что снова вырвусь на свободу.

Каждый раз это того стоило. За короткие мгновения побега мне удалось убить тринадцать ее воинов, и в моменты, когда мне было особенно скучно, я с нежностью вспоминал об их смерти. На самом деле, самым ярким событием прошедшего месяца оказалась удачная попытка украсть один из их мечей. На несколько восхитительных секунд я снова почувствовал себя богом. Живым, как будто снова держал в руках Шепчущий Меч. Пребывая в эйфории, я раскроил головы и тела семи стражников, убив столько, сколько смог. Но затем вновь объявилась крылатая королева-маньячка и опутала меня своими лианами.

Я понятия не имел, почему я все еще жив. Поначалу, конечно, я все понимал. Она приказала своему глупому сыну Морганту исцелить меня, и усадила здесь, как разбитую статую, триумфальную демонстрацию побежденного Благого короля.

Но сколько же недель прошло с тех пор? Наверняка шесть? Мои руки покрывали синяки, а кожа была вся исцарапана пятнистыми лианами королевы. Странно, но королева оставила кровь на полу в том месте, где Ава пронзила шпагой мое сердце, бордовое пятно на мху и камне. Все это было частью ее зрелища, демонстрацией силы.

Но что они сделали с Авой?

Она пообещала, что, если Ава меня убьет, ее отпустят. Такова была ее клятва. И это стало единственной причиной, по которой я бросился на клинок, чтобы она могла вернуться к своей обычной жизни, как будто никогда меня не встречала. Или я не вытаскивал ее из безопасного мира людей в жестокий и кровавый мир фейри.

Но шли дни, и я начал сомневаться в словах Мэб. Каким-то образом я все еще ощущал здесь присутствие Авы, дыхание жизни в бесплодном мире.

Иногда мне казалось, что я слышу ее, чувствую ее запах.

А в данный момент я понял, что она приближается.

Простая фантазия? Возможно, но я крикнул:

– Я здесь!

Но где была королева, когда кто-то крушил и разносил по камням ее дом? Потому что она контролировала каждую происходившую здесь мелочь.

Мое сердце бешено заколотилось, и я сорвал растения, не заботясь о том, что они царапают мне кожу. Но стражники не смотрели на меня, и ни один из них этого не заметил. Они обнажили оружие и уставились себе под ноги.

И пока они отвлеклись, был самый подходящий момент, чтобы убить их.

Хотя, вероятно, я брежу. Потому что теперь я мог бы поклясться, что слышал, как с другого края зала ко мне взывает Шепчущий Меч.

32. Ава

Я выглянула в коридор, прячась от посторонних глаз в тени увитой лианами ниши. Королева окружила его тело целой армией. По меньшей мере две дюжины человек.

Я могла бы легко повесить каждого из них, вот только моя магия больше не действовала.

Скрытая от посторонних глаз, я пыталась завладеть контролем над темными пурпурными лианами, которые свисали с каждой колонны и стены в большом зале. Но складывалось впечатление, будто ими уже управлял кто-то другой. Когда я попыталась проникнуть в сознание растений, то почувствовала присутствие темной пугающей силы, ощущение, от которого у меня заныли зубы.

Но я предположила, что мне не обязательно останавливать свой выбор на легких вариантах. Здесь каждый камень был пропитан магией леса, силой животворящего дерева. И, возможно, был другой, менее очевидный способ убрать охрану с моего пути.

Я посмотрела вниз, на каменные плиты, и мой взгляд остановился на крошечных стебельках сорняков между трещинами, хрупких, с нежными листьями. Я заставила их расти выше, больше, чтобы они смогли обвиться вокруг ног стражников. Словно руки из могилы, они тянулись вверх и хватали живых, чтобы утащить их к мертвым под землю.

Мой взгляд переместился на мужчину с длинными серебристыми волосами. Его белые крылья неистово молотили воздух. Сорняки поползли по нему, переплелись корнями и притянули его к полу, заключая в ловушку. Они оплели его живот, ребра и крылья, удерживая на месте. Упавший воин воззвал к своей королеве.

Сорняки поставили стражу на колени, и оружие со звоном попадало на пол. Каждый раз, когда они перерубали растение, на его месте вырастало другое. Их ноги и бедра опутывал целый кокон из лиан, которые вырывали оружие из рук.

Внезапно мое внимание отвлекли. На одного из воинов кто-то напал. Чьи-то руки обхватили его голову и с тошнотворным хрустом сломали ему шею.

Когда стражник упал на землю, я подняла взгляд и увидела самого прекрасного фейри из всех живущих на Земле. Мир остановился.

Это был Торин, он двигался, дышал и смотрел на весь мир, подобно богу возмездия со сверкающими голубыми глазами и потрепанном в боях телом. Его руки и разорванную белую рубашку покрывали полосы крови. Сердце до боли сжалось.

Я перепила амброзии?

На мгновение я утратила способность двигаться. Лишь стояла в тени,