Снова с тобой - Кэтрин Смит

— Если бы не моя забота о леди Октавии, я позволил бы вам это сделать.

Все точки над i были расставлены. Спинтон лишь кивнул.

— Тогда, может быть, вы сделаете все, на что способны, и наконец закончите это задание.

— Можете быть уверены.

Уходя, Спинтон не снизошел до обычных любезностей, за что Норт даже почувствовал к нему благодарность.

Не прошло и пяти минут после ухода Спинтона, как в доме Норта появилась Октавия.

— Какого черта ты здесь делаешь? — Господи, как роскошно она выглядит! В своем красно-коричневом жакете и белой юбке она смотрелась веточкой корицы, которую окунули в сахар. Попробуешь — и захочешь еще.

В ответ Октавия лишь приподняла медовые брови.

— Мне тоже очень приятно увидеться с тобой. Он не обратил внимания на сарказм.

— Ты видела Спинтона?

— Да. — Октавия принялась стягивать перчатки. — Я подождала и уверилась, что он не вернется.

— Он тоже видел тебя?

Октавия сунула перчатки в дурацкую маленькую сумочку, свисавшую с запястья.

— Нет.

— Ты одна, без провожатых?

— Да. — Специально ничего не говорит. — В эту часть города?

Октавия усмехнулась:

— Ну я же здесь.

— Самоуверенная нахалка! Вот ты кто. Октавия сдвинула брови.

— Осмелюсь предположить, что у вас трудности с пищеварением. В этом и есть причина вашей грубости.

— У меня все в порядке с пищеварением. Можешь не беспокоиться. Кстати, после визита твоего жениха появилось желание опорожнить кишечник. — Грубо, в особенности для разговора с дамой. Но друзья могли позволить себе такое.

Она, заметно успокоившись, кивнула:

— Ага, значит, ты злишься не на меня, а на Спинтона. Что ему понадобилось?

Норт тоже успокоился.

— Хотел убедиться, что мы не занимаемся амурами у него под носом.

— Нет! — Она по-настоящему испугалась.

— Да. — Норт скрестил на груди руки. — Он очень заботится о твоем целомудрии. Даже был готов драться из-за этого на дуэли.

Она сверкнула глазами.

— Вот идиот!

— Он просто беспокоится о тебе. — С чего бы ему защищать Спинтона?

— Мне до смерти надоели все, кто указывает, как я должна жить и как не должна.

— У него все-таки есть на это право, — напомнил ей Норт. — Он твой жених.

— Нет, пока еще не жених.

— Но скоро будет.

Октавия раздраженно сверкнула глазами.

— Скорее содержанка станет его женой. Сердце у Норта замерло.

— Ты хочешь сказать, что не собираешься выходить за него?

Она вздохнула, опуская руки:

— Собираюсь. Я пообещала матери и деду. У него на языке вертелось проклятие.

— А что ты обещала себе?

— Спинтон — хороший и благородный человек. Он станет отличным мужем. — Кого она пытается убедить?

— С такой же легкостью он может стать отличной охотничьей собакой.

Октавия даже не улыбнулась.

— Все было решено давным-давно. Мы с ним поженимся, и я сдержу слово.

— Значит, ты не согласна, чтобы тебе указывали, как жить, но согласна, чтобы указывали, за кого идти замуж? — Нужно оставить ее в покое. Норт понимал, что это не его дело, но ничего не мог поделать со своим чувством.

— Ты говоришь о разных вещах. Замужество Приведет к слиянию капиталов и обеспечит продолжение рода. Я уверена, мы со Спинтоном поладим. Браки, построенные на менее серьезном фундаменте, длятся десятилетиями.

— Породистые производители, — пробормотал он, потерев глаза рукой.

— Как?

— Не важно. — Он пожал плечами. — Меня не касается, за кого ты выйдешь замуж.

Брови у Октавии снова взлетели вверх.

— Разве?

— Мне только хочется, чтобы ты была счастлива. — По крайней мере это была правда. — Если доверяешь Спинтону, делай что хочешь, а я пожелаю тебе удачи.

Ее ясные синие глаза пытливо рассматривали его. Что ей хотелось увидеть, он не знал. Но искренне надеялся, что она этого не увидит.

— С чем пожаловала, Ви? — После вчерашних эксцентричных метаний от жара к холоду Норт думал, что она отряхнет его прах со своих ног.

— Я кое-что привезла тебе. — Она вытащила из своего ридикюля сложенный лист бумаги.

— Что это?

— Еще одно письмо. Оно пришло сегодня утром. Норт быстро просмотрел письмо, «Шеффилд тоже недостаточно хорош. Разве не понятно, ты заслуживаешь самого лучшего?» От этих слов — не важно, насколько они были правдивы, — привычно сжало грудь. Он недостаточно хорош. Он это знал. Это знали все. Наверное, даже Октавия знала, правда, иногда казалось, что ей до этого нет дела. Норт сложил листок.

— Он нас видел.

— Что будем делать?

— Ткнем его носом в это дерьмо, — решительно заявил он. — Выставим себя напоказ еще разок.

— Где и когда?

— Завтра на благотворительном вечере в Воксхолле. Поедем туда вместе. Достаточно для начала.

Норт ее не убедил.

— Думаешь, он там будет?

— Туда собирается весь свет. Сам принц-регент запланировал там выступление своих любимых артистов. Если твоего воздыхателя там не будет, он из разговоров узнает о нашем появлении.

Слушая его, она кивала головой.

— Знаешь, у тебя глаза сияют, когда ты что-нибудь придумываешь и замышляешь.

Он удивленно заморгал.

— Правда? Октавия улыбнулась:

— Правда. Как два бриллианта на бледно-голубом бархате.

Норт поморщился:

— Ах, как поэтично!

Она шлепнула его по руке:

— Не издевайся. Возьмем мою карету, или ты предпочтешь идти пешком?

— А теперь кто издевается? — Он засмеялся над ее замечанием. — Попрошу какую-нибудь карету у Брама.

Октавия усмехнулась:

— Ну конечно, мужская гордость.

— Есть немного, ты же знаешь. — Они снова почувствовали, что им легко друг с другом.

— Знаю. — Она пристально смотрела на него. — Спин-тон тоже уже знает?

— Наверняка. — Норту не хотелось пересказывать ей подробности. Это было ни к чему. — Ты перекусишь со мной?

— Это зависит от того, что у тебя есть. Норт позвонил, вызывая миссис Бантинг.

— С каких пор это стало важно? Раньше ты ела все подряд.