Парень моих кошмаров - Мирослава Маркина

Марина спустилась вниз и открыла мне дверь, приложив палец к губам. Я и сама-то не желала встречаться с её предками. Мы бесшумно поднялись в её комнату, и она заперла дверь.

— Что ты делаешь здесь так рано? — подруга стянула волосы в конский хвост заколкой.

— Не могла находиться дома. Слушай, Марин, я понимаю, у нас небольшой разлад, но я хочу вернуть всё на круги своя. Помнишь, ещё в детстве мы поклялись, что между нами не станет ни один мужчина?

Подруга ухмыльнулась и покачала головой.

— Дело не в мужчинах, а в тебе. Ты стала другой, и я не понимаю, что с тобой в последнее время происходит.

— Не, — отмахнулась, — тебе показалось. Просто навалилось всё в последнее время. Отец со своей странной идеей выдать меня замуж. Павел, который оказался более крепким орешком, чем я думала. Найк, поведение которого постоянно выходит из-под контроля. Ещё и гора мышц без мозга, которая таскается везде за мной. Как же бесит всё!

С размаху уселась на неубранную кровать подруги и тут же подпрыгнула, взвизгнув. Села на что-то очень жесткое и тёплое. По ощущениям поняла, что это была чья-то рука.

Маринка хихикнула и поправила свой миниатюрный шелковый халатик. По спине пробежал холодок. Это то, о чём я сейчас подумала? У неё там… мужчина?

— Вставай, соня, тебе вредную соседскую дочку на учебу везти через полчаса.

Подруга подмигнула мне и, грациозно виляя бедрами, поплелась в ванную.

— Да она наверняка снова проспит, и будет собираться часа два, — Алексей выглянул из-под одеяла. — Спешить некуда.

Мило, я поставлена перед фактом — мой водитель нашел уютное местечко в кровати подруги. И что по этому поводу чувствую я? Прислушалась к своим ощущениям, равнодушно пожала плечами. Я по крыше бродила с готом и едва не прыгнула за ним в бассейн, так что переживу.

— Если ты охмурил мою подругу, это вовсе не значит, что можно хамить мне. Я для тебя всё ещё Злата Платоновна. Усёк?

Алексей хитро прищурился и потянулся, при этом издав какой-то утробный звук. Господи, что Марина в нём нашла? Утром он выглядит ещё более кошмарно. Хаотично торчащая пакля вместо волос и опухшее небритое лицо.

— Расслабься уже, Платоновна, — он одним движением откинул одеяло и встал, разумеется, абсолютно голый. — Ты так часто глупишь, что я могу не волноваться за свой хлеб.

— Отец тебя уволит рано или поздно, прими к сведению и успокойся. Ты абсолютно бесполезен.

Он радостно улыбался, как пионер на торжественной линейке и не спешил облачаться в одежду. Аполлон недобитый.

— Вряд ли. Я ведь слежу за тобой и контролирую ситуацию. Вот вчера, к примеру, ты самовольно покинула дом Антиповых вместе с объектом по кличке Найк. В придачу, пьяна была не в меру.

Нагловато хмыкнул и наконец-то потянулся за своей одеждой.

— А отвезти меня домой мысли не возникло в твоей маленькой головке?

— Мне дана четкая инструкция к действиям, и я её придерживаюсь.

Как же мы горды собой, поглядите-ка.

— Ты болтаешь слишком много, — сказала, как отрезала.

Папулечка подкорректировал тактику. Значит, ему известно, что произошел конфликт вчера, и утром меня ждали теплые отцовские нотации.

Марина, посвежевшая и улыбчивая, выпорхнула из ванной и принялась собираться на учёбу. Она выглядела довольной и вполне счастливой. Запудрил таки мозги девчонке, ирод. Ну, ничего, Злата вернулась, так что пусть напряжется субъект, я без боя подругу не отдам в лапы нищей жизни.

— Злат, отвлеки маму, а я выведу Алексея.

— Только маму? Отца дома нет?

— Он на сборах.

Жаль. Андрей Кириллович твердо уверен, что его дочь всё ещё непорочное дитя. Вот он бы удивился!

— Свечку поставь своему ангелу хранителю, — буркнула под нос и косо посмотрела на Алексея. — Он у тебя толковый.

Я поверить не могла, что согласилась, и отправилась окучивать маман Марины. Заботливая женщина впихнула в меня плюшку и налила чай. Моя фигура в её понимании слишком тощая и неаппетитная.

— Как хорошо, что ты зашла, — она смотрела, как я уплетаю сдобу и счастливо жмурилась. — Я не знала, что и думать. Маринка молчит всё время и сидит в своей комнате. То вас было не оторвать друг от друга, и вдруг тишина.

— Растем, тёть Кать.

— Вы ведь всегда были, как две сестрички. И я к тебе отношусь, как к родной.

Она потянулась ко мне и коснулась рукой волос. Ощутила, как вздыбились волосы на холке. Мать у Маринки хорошая и добродушная, но меня коробила ее простота. Эти её обнимашки и сюсюканья. По-моему, это чересчур.

— Плюшки обалденные, — отодвинулась от неё, когда заметила краем глаза, как прошмыгнули к выходу влюбленные. — Вы великий кулинар. Но я пойду, нам с Маринкой на учёбу нужно.

Она умильно улыбнулась и чмокнула меня в щеку. Ой, всё, с меня достаточно нежностей. Вырвавшись из любящих объятий женщины, поспешила за подругой. Марина ждала меня во дворе, в то время как Алексей поскакал в сторону моего дома, видимо, за автомобилем.

— Ты меня убиваешь. Серьезно? Это твой выбор? — стукнула ладонью себя по лбу.

— Зато мне хорошо.

— А если кто-нибудь узнает? Отец, например? Или, не дай бог, чего хуже, наши друзья? Хочешь стать посмешищем и предметом сплетен?

— Боишься, что я тебя переплюну? Последнюю неделю самой обсуждаемой персоной у нас являешься ты.

Подруга победно скрестила руки на груди. Злобно сверкает густо накрашенными глазищами.

— Но ты же знаешь, что это была вынужденная мера. Я связалась с отбросом общества ради дела. Но ты-то чего?

— Как ты можешь так говорить? — девушка закатила глаза и выдавила из себя презрительную мину.

Проснулась святая Марина. Она, конечно, меня иногда удивляла своей приземленностью, но я списывала всё на генетику. В мать пошла. Она у неё деревенская, простая.

— Очнись, дорогая! Мы находимся на разных ступенях. Что ты нашла в этом… Алексее?

— С ним весело, — лицо девушки приобрело мечтательный оттенок. — А ребята из нашей компании зажатые и нудные. Душнилы просто.

— Не знаю. Василевский не кажется мне скучным.

— Он инфантильный, а это другое. Наши друзья серые и правильные. И вообще, ты не можешь судить меня. Сама-то лучше? Я видела твоё лицо на дне рождения Артёма, когда этот хиппи подошёл. Скажи, что между вами совсем ничего нет! Не забывай, я знаю тебя сто лет.

— Он не хиппи, это раз. И между нами точно ничего нет, это два. Денег