Маска - Марина Лётная

Я была далеко не ценителем искусства и просто законченным циником. Но от звучащих на весь ресторан метафор о Снежной Королеве мне невыносимо захотелось улыбаться. И как я не старалась заставить своё искривившееся лицо принять равнодушный вид… Я почему-то была счастлива.

Просто улыбалась и держалась, чтобы не выдавать дух, покинувший обмякшее тело.

Эта песня, что, про меня?

Плутоватый взгляд скользнул по моему лицу, а затем изумленно округлился. Пальцы продолжали ловко зажимать струны, а чувственный рот исполнял песню будто отдельно от своего обладателя. Лекса… Слегка испугался.

Хах, бедняга.

Неужели почувствовал себя жертвой сюжета своей песни? Я-то думала, это мне должно быть неловко…

Но он не долго позволил мне наслаждаться своим замешательством. Лекса решительно с ним совладал, подобравшись к припеву, и принялся на надрыв кричать свою исповедь.

Возвращаясь и возвращаясь ко мне взглядом.

«…Лишила сна и рассудка, Я желаю лишь снова встретиться»!

Это он и имел ввиду, написав мою фамилию? Нам двоим нужен был повод увидеться. Может, стоило отправить его на пересдачу?..

Незаметно, под столом моя нога начала раскачиваться в такт песни, под которую зал уже успел действительно сойти с ума. В ресторане горело множество экранов телефонов. Люди откуда-то знали слова и подпевали.

Все они даже не подозревали, что Снежная Королева старше Кая почти на десяток лет.

Но это не мешало ей греть уши. Обустраиваться восторгу всё глубже и основательнее в грудной клетке. Не наслаждаться бархатным голосом Муратова было запредельно трудно даже такой дурацкой Вилке, как я.

— Bridge, спасибо за тёплый приём! Вы такие красивые и громкие!..

Очнувшись от гипноза Муратова, я обнаружила, как зрители купают группу в аплодисментах, и решила к ним присоединиться. Вскользь подсмотрела за реакцией Ирки со Стасом, но тут же резко вернулась к ним взглядом. Э-э-э…

— Я так и знала! Между вами что-то есть! — Иришка многозначительно вскинула бровями.

Её муж очень долго сверлил меня взглядом, напоминая о существовании чувства стыда. Неизвестно, о чем он размышлял на самом деле, но я на всякий случай отвесила себе вымышленную пощечину. Ира могла тогда хотя бы не упоминать, что Лекса — студент.

Спокойно, мальчик просто поёт песни о своих ровесницах и зарабатывает на корпоративах…

— Ты про что? — закатила я глаза.

Боже! Да, именно он. Значит, не одной мне показалось, что песня посвящена мне. Благо, Муратов продолжил интимно хрипеть в микрофон, оставив нас с Иркой без продолжения тупого диалога.

— Это была песня из альбома, который мы выпустим уже в январе! — не иначе, как хит, раз публика подпевала. — А сейчас, в честь наступающего нового года, мы исполним для вас новую песню, которую раньше вы не слышали. "Маска"!

Мы сцепились с Муратовым взглядами сквозь множество забитых зрителями столиков.

Забавно, что я слушаю твою музыку? Да ещё и в эту ночь. Самое удивительное, что мне нравится.

Он мягко улыбнулся, не отводя взгляд, и в ответ мои губы дрогнули.

Ну всё! Хватит пялиться! Публика ревнует, и дяденьки-музыканты будут сейчас ругаться!

От неловкости я растерла ладонями ляжки и отвернулась к окну.

Давай сюда свою новую песню!

Его силуэт дрогнул в отражении стекла, и я поежилась. Со сцены раздалось бурчание гитары. А затем и рычащая, протяжная вокальная партия.

— Выучил твой взгляд. Ты не умеешь врать.

Эй!

— Но сложно так призна-ать, Что проще закричать…

Резво вступили ударные, предвещая озорной припев, и я не выдержала. Соскучилась по личику Муратова.

— Только не снимай с меня маску! Не снимай с меня маску! Не оставляй меня наедине с опасностью Предстать настоящей Среди сотен монстров в блестящей маске. Не оставляй!

Обалдел?

Нет! Ну это уже слишком! Не в бровь, а в глаз!

— Я не боюсь тебя! Я знаю, ты не та, Кем видишься во снах, Ты жестко влюблена.

Только не снимай с меня маску! Не снимай с меня маску! Не оставляй меня наедине с опасностью Предстать настоящим Среди сотен монстров в блестящей маске. Не оставляй.

Лекса заговорщически подмигнул мне, из-за чего некоторые обернулись, пытаясь понять, кому адресован жест.

Я схватилась за бокал с шампанским и вылакала залпом всё до последней капли. Голова тут же вскружилась, сиреневый свет закрался в опустевшее стекло, и я откинулась на спинку бархатного кресла.

— Может, так и нужно Скрываться от запретных чувств?

Гитарное соло заверещало, а вместе с ним и свет прожекторов запрыгал по сцене и залу, наполнившегося радостными криками. Барабанная партия рассыпалась перед очередным припевом, который Муратов с удовольствием смаковал, будто посмеиваясь над своей преподавательницей.

Спасибо за праздник, Кудрявая Башка!

Я не планировала, но опьянела. И чем ближе была полночь, тем сильнее краснели щеки. Одна песня сменялась другой, и во многих я узнавала наши плохо завуалированные с Муратовым встречи. Интересно, можно ли подать на него в суд за использование моего образа?.. Шучу, конечно.

Знаю, что можно.

В разнообразном репертуаре Лексы, помимо Есенинских стихов и песен о любви, оказались и рок-версии "Маленькой ёлочки", "Три Белых Коня" и даже "Jingle Bells". От них мужская часть ресторана пребывала в алкогольном угаре, устроив преждевременную импровизированную дискотеку до двенадцати часов. Откуда-то даже повыскакивали маленькие дети, подпевая песенкам из мультиков. То, что и как пел Муратов, мне казалось ну очень странным, непривычным, но почему-то крутым.

Думаю, он был действительно крутой. Настоящий музыкальный гений.

И вот, под барабанные кульбиты выступление группы с обманчивым названием «Вся ночь впереди» подошло к концу. Как подходил к концу и этот безумный год. Благодарный народ проводил музыкантов раскатом аплодисментов и принялся о чем-то весело общаться, наполняя бокалы игристым. Стас с Иркой обещали друг другу больше никогда не ссориться. А я следила, как Лекса со своей компанией обустраивается за барной стойкой, чтобы встретить Новый год.

Пускай твой список желаний исполнится, Муратов.

Пускай…

— И-и-и! Обратный отсчёт! — что? Так быстро? Я же ничего не успела… Загадать! Вспомнить! — Двенадцать! Одиннадцать! Десять!..

Мы нашли друг друга взглядами.

— Девять! Восемь!..

Должно случиться что-то особенное? Пирожок! Виолетта, помнишь, как он подарил тебе пирожок? Спас тебя от позора одиночества на репетиции? Как излил душу на зачёте? Как отряхнул мокрую задницу, достав тебя из сугроба?

Разве было ещё что-то прекраснее в твоей жизни?

Ничего не лезло в голову… Жила ли я до встречи с этой кудрявой головой?

— Семь! Шесть! Пять!..

Сияющий улыбкой