Когда отцветает камелия - Александра Альва

– И… и как же ваш предок справился с мором? – осмелился спросить оммёдзи Итиро, затаив дыхание.

– Он стоял на коленях у большого валуна, повстречавшегося ему в лесу, не ел и не пил много дней и молился всем божествам, каких смог вспомнить. Кимура Ясухиса пообещал, что выстроит святилище и будет вечно служить тому, кто откликнется на мольбу о помощи. И тогда на камень ступила босая нога прекрасной девушки, чья красота не шла ни в какое сравнение с красотой земных женщин. То была, конечно же, богиня Инари в своём человеческом обличье. Она ничего не сказала и почти сразу исчезла, но оставила после себя сияющий осколок меча, свет которого мог исцелять осквернённые души. Тогда Кимура поклонился до земли, поблагодарив ками за милость, и забрал артефакт. Когда он вернулся в деревню, мор начал постепенно стихать, а ёкаи и вовсе ушли из тех мест. Тогда-то мой предок и посвятил свою жизнь служению богине Инари.

– Всего лишь легенда, записанная обычным человеком, – сказал Юкио, отодвигая бамбуковую штору и являя служителям свой облик. – У нас нет времени слушать старые сказки.

– Простите моё своеволие, – проговорил Кимура, не смея поднять взгляд. – Ками нашего святилища воистину Посланник самой богини, поэтому мы надеемся на вашу мудрость и могущество!

– Вместо того чтобы думать об утерянных артефактах, лучше займитесь действительно важными делами. Каннуси Кимура, от вас потребуется только каждый день проводить очистительные обряды, а от оммёдзи Итиро и ученицы Сато – помогать людям и изгонять всех духов, на которых хватит сил. У акамэ же будет особая задача: с моей помощью она попробует найти источник скверны. Мор это или какая другая напасть, но я не позволю ёкаям бесчинствовать на земле, принадлежащей богини Инари!

– Слушаемся!

* * *

– Господин Юкио-но ками, – пробормотала Цубаки, остановившись перед серыми ториями. – Могу ли я обучаться где-то в другом месте? Здесь немного…

– Не думаю. – Кицунэ обернулся через плечо и кивнул, приглашая акамэ войти в сад. – Если ещё не забыла, мы заключили сделку, и теперь я бы хотел, чтобы ты постоянно находилась рядом. Да и в моём доме учиться будет гораздо удобнее, а если захочешь выйти, чтобы помочь оммёдзи с изгнанием духов, то сразу скажешь об этом Кэтору, и он сопроводит тебя в город. Так мы избежим многих неприятностей.

– Что?! – одновременно с удивлённым вопросом Цубаки прозвучал и возглас тануки.

Он сидел на веранде дома, скучающе покачивая ногой, но как только услышал слова своего хозяина, тут же оживился и спрыгнул на землю, необычайно взволновавшись.

– Я не ослышался? Вы приказываете мне стать сиделкой для этой девчонки?!

– Мне не нужна сиделка! – тут же запротестовала Цубаки и замахала руками. – Хару-сан – сильная оммёдзи, и она прекрасно смогла защитить нас в доме семьи Тори!

– Вы оба слишком шумные! – Юкио потёр виски и устало выдохнул. – Мне нужно, чтобы с акамэ ничего не случилось, понятно, Кэтору?

В янтарном взгляде кицунэ промелькнул хищный блеск, и юноша-оборотень, сглотнув, пробормотал:

– Простите, я сделаю так, как вы сказали.

– А ты, Цубаки, перестань уже мяться у порога и проходи в дом.

– Да, Юкио-но ками.

Она сняла гэта и ступила на веранду, неуверенно заглядывая в просторную комнату, в которой свободно гулял ветер, залетая через раскрытые настежь двери сёдзи.

– Недавно мы обсуждали, насколько важна для человека уверенность в собственных способностях, – обратился к ней Юкио. – Знаю, что ты стараешься, и я обязательно помогу тебе стать сильной акамэ, но до момента, когда это случится, пожалуйста, не мешай защищать твою жизнь.

Цубаки на мгновение застыла: слова продолжали звучать у неё в ушах, даже когда хозяин святилища перестал говорить, но смысл почему-то ускользал. «Не мешай защищать твою жизнь». Никто и никогда не говорил ей подобного, и даже если эта фраза означала лишь выгоду для обеих сторон, сердце всё равно подскочило и забилось так, будто акамэ только что в очередной раз сбежала от ёкая.

– Спасибо вам.

Удовлетворённо кивнув, Юкио бесшумно проскользил белыми носками по татами до середины комнаты и сказал:

– Чувствуй себя как дома.

Ещё немного помедлив, Цубаки всё-таки зашла внутрь и опустилась на колени у самого края циновок, поклонившись длинному свитку с каллиграфией, который висел с другой стороны в нише токонома83. Помещение оказалось просторным и светлым, и акамэ тут же обратила внимание на ветвь отцветшей сакуры, покрытой буйной зеленью, что пробивалась в комнату сквозь открытое окно.

– Здесь будет твоё рабочее место, – сказал Юкио и указал на небольшой столик фудзукуэ84 у западной веранды, откуда открывался восхитительный вид на пруд с карпами и сад камней.

Цубаки не могла заставить себя сказать хоть что-то, словно язык совсем перестал её слушаться: она даже не думала, что окажется в подобном месте, да ещё и получит личное приглашение ками. Для обычной девушки из крестьянской семьи подобные истории всегда звучали как очередная сказка, которая никогда не станет явью.

Поднявшись на ноги, акамэ подошла к столу и задержала на нём взгляд: там лежали кисти разных размеров, стопка новой белой бумаги и стояла тушечница85 в виде маленького чёрного озера с камнями по берегам.

– Господин, я не понимаю.

– Не понимает она! – выкрикнул Кэтору, неожиданно появившись на улице у веранды-энгава. – Юкио-но ками удостоил тебя величайшей чести, так можешь выразить хоть немного благодарности?! Ведёшь себя как деревенщина.

– Я благодарна!

– Кэтору, пожалуйста, иди подстриги кусты у молитвенного зала! – сказал Юкио, вновь опустив тяжёлый взгляд на своего слугу, с чьим скверным характером действительно трудно было совладать.

– Сейчас? В эту жару?! Господин Призр…

– Иди.

Не желая вновь прогневать хозяина, Кэтору замолчал и надвинул на глаза поля соломенной шляпы, которую всегда носил в жаркую погоду. С появлением новой акамэ его жизнь становилась всё тяжелее: вместо дневного сна почти каждый день приходилось то стричь кусты, то красить ворота, то сопровождать эту деревенскую девчонку невесть куда. И о чём только думал господин Призрак?

Кэтору фыркнул и нехотя побрёл по каменной тропинке в сторону святилища, обрывая на ходу высокие травинки и насвистывая мотив детской песенки.

Когда шаркающие звуки его шагов стихли, кицунэ предложил Цубаки сесть на подушку, которая лежала у низкого стола.

– Ками что-то даёт мне, а я взамен что-то даю ками, по-другому не бывает, – повторила она слова Хару и провела рукой по гладкому тёмному дереву. – Мы уже договорились помочь друг другу, и я правда сделаю всё, что в моих силах, но не