Предатель. Ты врал мне годами - Арина Арская

Хмыкаю.

Будет очень грустно, если они разойдутся. Их брак начался с любви и радости, а закончится на презрении и ненависти?

Неужели они допустят такой исход?

— Я бы не хотел, чтобы они разводились, — строго заявляю и Аркадию. — У нас с твоей мамой сложные отношения, но… я все же принял ее… — громко цыкаю. Мне сложно сейчас взять и признать, что я привязался к этой глупой принцессе и уже давно считаю “нашей девочкой”. —

Короче, я буду недоволен их разводом.

Продолжаю путь к беседке. Аркадий шагает за мной.

— И что нам делать?

— Чай пить! — зло говорю я. — Иди и позови бабушку, а то она там опять, наверное, уткнулась в свои сериалы!

— А, может, мне домой, дед?

— Домой только после чая, — строго отзываюсь я. — Ненадолго же тебя хватило, Аркаша. Не умеешь выжидать.

— Да, блин! Вернусь, а они уже разведены!

— Никто так быстро не разводится, — вздыхаю. — И тебя надо вернуться тогда, когда мама и папа хоть к какому-то выводу придут. К общему знаменателю.

Если сейчас Богдан и Люба не придут к общему знаменателю и разбегутся, то я тогда больше двадцати лет назад был прав, когда сказал, что будущего у них нет.

Глава 48. Самый главный урок в жизни мужчины

— Довольна ли я? — перевожу недоуменный взгляд на Богдана. — Ты сейчас серьезно?

Богдан в очередной раз взял и рубанул. Теперь уже по дочери. Не умеет он быть аккуратным и дипломатичным, а если пытается, то все равно ничего не получается.

— Ясно, я тебя опять неправильно и не так понял, — Богдан раздраженно выдыхает и встает. —

Может быть, тебе, — он переводит на меня злой взгляд, — просто нравится вытягивать из меня жилы? Не сказал? Козел! Сказал? Еще больший козел! Ты уж определись!

А у меня, если честно, нет претензий по поводу того, что Богдан сейчас раскрыл правду Свете.

Может быть, я устала и поэтому не могу адекватно оценить ситуацию.

Я просто хочу спать, если честно, а у Светы есть Андрей, который сейчас подотрет ей сопли и слезы, и скажет, что все будет хорошо, ведь проблемы родителей это уже не проблемы Светы.

— Что ты молчишь? — спрашивает Богдан.

— Ты же понимаешь, что ты козел в первую очередь, потому что изменил мне, Богдан, — тяжело вздыхаю я и морально готовлюсь к медленному подъему на второй этаж в спальню.

Глаза Богдана вспыхивают гневом, а я пытаюсь встать на ноги. Поддаюсь вперед, напрягаю бедра и отталкиваюсь руками от подлокотника, но я лишь могу привстать, а затем плюхаюсь обратно.

Богдан делает в мою сторону шаг, и я вскидываю руку:

— Не надо! Я сама!

— Да твою ж дивизию, Люба! — рявкает он. — Ты опять?

— Пошел в жопу! — я срываюсь на крик, а он возмущенно раздувает ноздри. — Это все твоя вина!

Твоя! Трех детей он, видишь ли, хотел! А я теперь встать не могу нормально! Самодовольный козлина! Я сама встану!

Чувствую себя неуклюжим и сердитым колобком. Три попытки встать и все провальные.

— Ты так и будешь стоять над душой? — поднимаю разъяренный взгляд на Богдана, который мрачно за мной наблюдает. — Проваливай! Я справлюсь!

— Я жду, когда ты справишься, — скрещивает руки на груди.

С рыком я все же встаю на ноги, а после подправляю юбку и зло сдуваю локон со лба, глядя на

Богдана:

— Видишь, справилась.

— Умничка.

У меня нет даже сил возмутиться его издевательской похвале.

— Пошел ты, — медленно разворачиваюсь и семеню прочь.

Я чувствую на затылке тяжелый и сверлящий взгляд Богдана, и жду, что он сейчас окликнет меня, чтобы устроить со мной новую перепалку, но он молчит.

И у меня тоже все меньше и меньше желания вести с ним беседы.

Может, это и есть та граница, за которой нас точно ждет развод? Могла ли я за два дня потерять все эмоции? Если да, то я не против, потому что теперь меня будет сложнее отправить в обморок.

Больше не буду принцессой.

Да и королевой меня тоже не назовешь.

Я просто уставшая женщина, которая хочет вздремнуть и отключится от жестокой реальности на пару часов.

— Ладно, давай предположим, что ты все мои слова забыла, не услышала, — раздается за спиной злой голос Богдана, когда я поднимаюсь на одну ступеньку лестницы.

Я останавливаюсь.

Все же он решил не отпускать меня без ссоры.

— Ты ничего не знала, — продолжает напряженно Богдан, — и вот узнала. Из-за одного перепихона шестнадцать лет назад, ты готова развестись? То есть все эти годы идут в утиль?

Я сжимаю перила:

— У тебя дочь.

— Которую я не хотел, не планировал и о которой узнал постфактум, Люба. Или ты продолжаешь играть в великодушие и думаешь, что вот так ты подаришь меня Доминике? Одна ошибка и годы моей верности! Я был плохим мужем?! Все эти годы я был тебе плохим мужем, отцом нашим детям?!

Стены и ступени вибрируют от гневного баса Богдана.

— Теперь все это для тебя не имеет значения?!

— Нет.

— Вот как?

— Мы жили во лжи… — шепотом отвечаю я.

— Прекрасно! Во лжи вместе, но в правде порознь! — Богдан смеется. — Так, что ли?!

— Выходит, что так.

Молчание давит. Взгляд Богдана выжигает мне в затылке дыру. Я должна забитьпоследний гвоздь в гроб нашего брака.

— Как это произошло? — едва слышно спрашиваю я. — Я имею право знать, Богдан.

Молчание Богдана становится осязаемым. У меня приподнимаются волоски на руках.

— Я катался от одной встречи к другой, — наконец, отвечает он. — И после встречи с риелторами… Отец тогда покупал новые помещения под офис… После этой встречи по пути домой я заехал в минимаркет за бутылкой воды, Люба.

По