(Не) измена. Тайные наследники для миллиардера - Роза Александрия

– Что ты несешь, больной урод?!

– Вы ж с ней кувыркались еще три года назад. Я видел вас в клинике! Вы там мило беседовали, а я, дурак, поверил, что вы не знакомы!

– В какой еще клинике? Тебе совсем мозги отбили?

– В клинике ЭКО, куда затащила меня моя драгоценная женушка. Может, она уже тогда была беременна и пыталась как-то скрыть это – кто знает…

Я отталкиваю Артура, вытирая руки о штаны. В воспоминаниях всплывают первое посещение клиники, куда я записал нас с Линдой, и очаровательная шатенка с самыми грустными глазами в мире.

Маша…

Понимаю, что уже тогда мог спасти любимую от этого изверга, если бы знал…

– Ты бросил ее с двумя новорожденными! – Бью его по лицу снова, слыша приятный хруст носа.

Артур запрокидывает голову назад, но кровь все равно стекает по его лицу.

– Закопать! – отдаю команду ребятам и разворачиваюсь к выходу.

– Постой! – еле слышно просит мужчина. – Не убивай! Я могу заплатить! У меня есть много денег!

– Не больше, чем у меня! – рычу я. – Такие, как ты, вообще не должны топать эту землю. Бесполезный кусок дерьма!

– Погоди! Умоляю! Не убивай!

Хмурюсь, делая вид, что обдумываю. Конечно, я и не думал его убивать. Ребята просто отвезли бы его в полицию и сдали с потрохами, но Артур-то этого не знает.

– Ладно, живи. Но поверь, в тюрьме ты будешь жалеть о своем решении.

Я ухожу.

Приехав обратно в больницу, первым делом узнаю, как дела у детей. Узнав, что все хорошо, иду в палату к Маше. Она еще спит, поэтому я тихонько присаживаюсь на стул рядом и сам не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь от хриплого крика и, сообразив, что это Маша, бросаюсь к ней.

– Тише-тише, любимая моя девочка. С детьми все хорошо! – Хватаю ее поперек тела и прижимаю к себе, пытаясь успокоить.

– Егор… Откуда ты… Где дети?

– Я нашел вас почти сразу после того, как ты и Мирончик получили ранения. Мы отвезли вас в больницу. У тебя была потеря сознания вследствие сильного шока. В том числе болевого.

– А сын?

– С Мироном было все немного хуже, но сейчас ему сделали переливание. Он идет на поправку. Алиса же в соседней палате. С ней все хорошо, только дождаться не может, когда тебя увидит.

– Зови! – хватает она меня за руку, а я улыбаюсь, мысленно удивляясь такому сильному материнскому инстинкту.

– Секунду!

Я встаю и иду к двери, когда слышу:

– Егор…

– Что, Машенька?

На глазах девушки выступают слезы, а губы дрожат, пока она пытается спросить меня:

– Почему ты приехал? Я же написала тебе такое…

Я подхожу и в порыве нежности и любви к ней беру бледное личико в свои ладони.

– Признаться, я чуть с ума не сошел от боли. Я поверил записке, но потом увидел кровь… Знаешь, я бы все равно тебя нашел, даже если бы не увидел ничего. Я просто не мог уже без тебя. Ты навсегда в моем сердце, любовь моя…

– Я не хотела писать такое. Артур заставил под угрозой расправы над детьми. Извини, я так виновата перед вами всеми…

– Перестань, милая…

Я горячо целую Машу, прижимая ее к себе сильнее. Но девушка вздрагивает, когда я нечаянно давлю на рану.

– Ох… Извини, – шепчу я.

Я ухожу, зову Алису, и мы тут же возвращаемся.

– Мамочка! Ты жива! – Она бросается к Маше на руки и утыкается личиком в ее шею. – Я так испугалась за вас. Так сильно!

Девочка начинает плакать, и Маша не сдерживается тоже. Девушка гладит ее по шелковым волосикам и ласково приговаривает:

– Доченька моя, Алиса, хорошая моя. Как же я боялась за вас…

– Егор нас всех спас! Он появился сразу после того, как ранили Мирона, и смог помочь тебе и ему. И мне!

Маша поднимает на меня полный благодарности взгляд и произносит одними губами: «Спасибо». Я киваю, а она продолжает качать дочку на руках, пытаясь успокоить. Бедные дети, что им пришлось пережить…

Алиса скоро успокаивается и засыпает рядом с Машей. Я беру ее на ручки и уношу обратно в ее палату.

– Она очень переживала. Практически не спала, измаялась вся, пусть поспит, – объясняю я Маше свой поступок, и она кивает, вытирая слезы.

Проходя мимо буфета, я набираю Маше поесть и возвращаюсь с полным подносом.

– Пора восстановить силы! – улыбаюсь я нарочито весело, но девушка качает головой:

– Хочу увидеть сына!

– Я как раз поэтому и пришел. Но сначала обед! Ты не дойдешь даже до лифта.

Девушка смешно закусывает губу, будто ребенок ищет, что же придумать, лишь бы не есть. Наконец она выдыхает и кивает.

Она быстро запихивает в себя еду, но я вижу, что она не голодна, а просто торопится на встречу с сыном.

– Все, можем идти!

– Вот это я понимаю – боевой настрой!

Маша встает и тут же резко бледнеет. Не стоило разрешать ей так быстро есть и вскакивать. Она еще не совсем оправилась.

– Егор… что-то меня тошнит, – побледневшими губами шелестит она.

– Сейчас!

Быстро подхватываю девушку на руки и несу в уборную. Как только ее ноги касаются пола, она наклоняется над унитазом. Вся еда уходит, мучительно скручивая Машу.

– Выйди, пожалуйста. Это отвратительно… – шепчет она, но я перебиваю:

– Маша, не говори глупостей!

Придерживаю ей волосы и глажу по спине, пока ее снова сворачивает в сухом позыве. Когда все успокаивается, я облегченно вздыхаю и помогаю ей умыться, так же на руках относя в палату.

– Я принесу воды и позову врача. Так ведь не должно быть…

– Хорошо…

Вызвав врача, я набираю Маше стакан воды и возвращаюсь. Внутри все переворачивается от волнения за девушку. Это же не совсем нормально. Может, у нее сотрясение и от этого тошнота?

– Мария, здравствуйте! Меня зовут Николай Валерьевич. Как вы себя чувствуете? Ваш муж говорит, что вас рвало?

– Муж? – Маша переводит взгляд на меня, вопросительно изогнув бровь, но я качаю головой, показывая ей взглядом, что объясню все позже.

– А, да, тошнит. И сильно кружится голова!

– Я понял, – кивает врач. – Значит, это может быть посттравматическое расстройство или реакция на сильный стресс, но я вам назначу дополнительные анализы. Сейчас придет медсестра и возьмет кровь.

– Хорошо.

Николай Валерьевич осматривает ее рану, проверяет рефлексы и, удовлетворенно кивнув, идет на выход.

– Мне можно к сыну? – спрашивает с надеждой Маша.

– А? Да-да. С мальчиком все в порядке. Он уже переведен из реанимации на этот этаж. Можете сходить. Но все же я советовал бы дождаться, пока вам станет легче.

– Я помогу ей дойти! –