Мои - Мария Зайцева

Аня вскрикивает снова, уже ничего не говоря, глаза еще больше расширяются, в них — паника, непонимание. И предвкушение. Кайфа.

Она — та еще штучка. Острая, перечная, одновременно нежная и жесткая. Растерянная и опытная. Невинная и потрясающе искренняя во всех своих проявлениях.

И сейчас я смотрю, как от моих ласк глаза ее заволакивает безумием.

Это безумие транслируется так ярко, что я его без труда ловлю, заражаюсь им, возвращаю ей, многократно усиленным.

Она меня усиливает.

Делает меня одновременно слабым до беспомощности и сильным до неуязвимости.

Рывком прижимаю ее к стене душевой, все еще держу за подбородок и шею. Моя одежда, пиджак и рубашка, уже полностью мокрые. Вода стекает по лицу, но даже не моргаю, потому что не могу взгляда от нее оторвать. И жадно изучаю, как меняется выражение ее лица, когда усиливаю напор пальцев внизу. Как она начинает дрожать все яростнее, как закатываются подернутые поволокой безумия и предвкушения глаза.

Горячая девочка моя.

Ловлю финальный кайф губами, пью его, содрогаясь и умирая вместе с ней.

А потом еще пару минут мы стоим, обливаемые сверху бесконечной водой, смотрим друг на друга…

И я веду пальцем по полураскрытым губам Ани.

А затем кладу ладонь на плечо и надавливаю, заставляя опуститься ниже…

И Аня не сопротивляется, послушная моей воле.

Чуть подрагивают колени, тело, так и не получившее пока разрядку, напряжено, словно камень.

А Аня на коленях — безупречна. И взгляд ее снизу вверх, растерянный и жадный — вишенка на моем безумии.

Упираюсь ладонью в стенку душевой, не в силах стоять ровно, глажу свою беду по коротким мокрым волосам…

Потом, потом я с нее все спрошу.

Или не спрошу.

В конце концов, для чего нужен муж?

Чтоб решать все проблемы без вопросов и напоминаний…

Ане не нужно было ко мне обращаться в поисках защиты.

Мне самому нужно быть внимательней.

Это все — мой косяк.

Буду исправлять.

Потом…

А пока что…

Первая брачная ночь. Да.

Отлично она началась.

Глава 39

— Тати Мелкоян, — голос Миши, спокойный и даже скучноватый, как раз то, что требуется, чтоб чуть-чуть успокоиться. Чисто на рефлексах: меньше эмоций, меньше напряга, — отец Давид Мелкоян, профессор филологии в нашем ГУФиП, руководитель кафедры филологии, проректор. Мать — домохозяйка. В прошлом — учитель музыки в местной консерватории по классу фортепиано… Деды, бабки, прадеды, прапрадеды… Короче, глянь сам, Хазар.

Гляжу.

Хмыкаю про себя.

Ну да, профессура. Интеллигенция, прямо белая кость, мать ее.

— Сама девчонка учится в музыкальной школе, заканчивает там седьмой класс, выпускной. Потом, скорее всего, пойдет по стопам матери. Если раньше замуж не выйдет.

— А ей сколько?

— Пятнадцать, ровесница нашего Ваньки, одноклассница же.

— А какого хера так рано замуж? — поднимаю я взгляд на Мишу, тот пожимает плечами.

— Так принято у них. Сосватана чуть ли не с пеленок. Ее будущий муж, кстати, учится в той же школе. Это с ним дрался Ванька. Парень старше, учится в выпускном классе… И те, с кем он пришел на стрелку, тоже. Ванька их раскатал, конечно, но…

Киваю.

Ванька раскатает и взрослого подготовленного мужика, не зря с ним лучшие мои люди занимаются. Каз, Вася Буйвол приходит периодами советы ценные давать… Да и тренер Ваньки, тоже серьезный человек, он чемпионов растит для страны.

Но все равно… Парни-выпускники позвали на стрелу десятиклассника… У нас такого не было. Тупо щемили, отбирая бабло и показывая свою крутость, это да. А чтоб вот так, прямо месиво… Чего там за девочка-то такая? Тати… Как ее Аленка назвала? Туська? Как собачонку.

— Что за парень?

Миша молча дает мне распечатку.

Смотрю.

Так…

Интересно…

Если со стороны девки — белая интеллигентская кость, то со стороны парня — бизнес. Торговля, само собой. За спиной — диаспора.

Сам парнишка, скорее всего, метит в универ, туда, где будущий тесть проректором подвизается.

У папаши его уровень, конечно, не мой, и в мэрии его в жопу целовать не станут, но ему и не надо. Эти ребята отлично и без того живут. На своих бабках. И на наших.

Строят себе дворцы с золотыми унитазами, спокойно работают, никуда особо не лезут, никого к себе особо не пускают…

— Там у них принято же, сам знаешь, на своих жениться, замуж выходить, — бубнит Миша фоном, — девочку эту блюдут, я так понимаю. Мы тут подсобрали данные… Парень ее к ней каждую перемену приходит, сидит с ней на лавочке в холле, в обнимку. Никто им даже замечаний не делает уже, все в норме. Я так думаю, как только он школу закончит, и она десятый закончит, сразу и поженятся…

— Как Ванька-то умудрился влезть в это все? — спрашиваю я, не скрывая удивления.

— Ну… — Миша сопит, — тут непонятно… Судя по всему, они вместе готовились к каким-то урокам… Ну вот и… Попали.

Ну да, больше ничего не скажешь… Молодые, горячие, все внутри горит и бурлит… Но Ванька, засранец! Не мог попроще девочку найти?

И ведь бесперспективно тут все! Абсолютно! Девочка, судя по всему, воспитана в традициях, ей просто никто не позволит даже посмотреть в сторону того, кого родители не одобрят! А они Ваньку точно не одобрят! Объективно, он хорош, даже без меня в качестве нехилого такого довеска. Но для этих людей такие вещи нихрена не значат!

Деньги — это хорошо. Но семья, традиции — это святое. Не покупать же ему эту девчонку?

Да и смысл?

Первая любовь — она такая… Сегодня есть, а завтра вторая появится, третья, пятая, десятая…

А Ванька — парень видный. У него таких девчонок вагон с прицепом будет!

Но это я вижу, с высоты опыта своего. А Ванька… Не поверит ведь. Не поймет.

А сам бы я понял в его возрасте? Поверил?

Но, однозначно, оставлять нельзя ситуацию на самотек просто потому, что Ванька — засранец инициативный и креативный. И может вляпаться так, что придется применять непопулярные методы, травмирующие нежную психику окружающих. И похер бы на окружающих! Но травму можно и своей крови нанести! А не хотелось бы… Хватит ему в жизни травм.

— За Ванькой смотреть в оба, — говорю я. Миша кивает. — Отдельно смотреть, чтоб вообще никак, ни по учебе, ни по звонкам, не пересекался с девкой. А еще лучше… — задумываюсь, — у нас тут есть какие-нибудь спортивные лагеря, например?

Миша думает, морщит лоб. Кивает:

— Найдем.

— Если нет, то займись, проспонсируй. В ближайший месяц, когда