Коварный супруг - Катарина Маура

Я покрываюсь коркой ненависти к себе, когда возвращаюсь в гардеробную в одном лишь полотенце, а Сиерра крепче сжимает аптечку, которую держит в руках.

— Ты ранен? — спрашивает она, ее голос мягкий.

Я бы хотел, чтобы так и было. По крайней мере, тогда не было бы так очевидно, что кровь на моей одежде — не моя.

— Нет.

Она делает шаг вперед и опускается передо мной на колени, ее взгляд останавливается на моих ушибленных костяшках.

— Иди в постель, Сиерра, — говорю я ей, когда она тянется к моей руке. — Я сегодня сам не свой. Тебе не стоит сейчас находиться рядом со мной.

У меня нет сил притворяться сегодня. Я устал, сломлен и отчаянно нуждаюсь хотя бы в толике ее ласки. Я бы потерял себя в ней, если бы мог, даже если бы это было всего на несколько мгновений.

— Нет, — говорит она, начиная дезинфицировать и перевязывать мои костяшки. — Я твоя жена, Ксавьер. Позволь мне помочь тебе.

Я провожу рукой по ее волосам и смотрю на нее, впитывая ее ангельскую красоту, ее великолепные изумрудные глаза. Она — гребаное видение, а я даже отдаленно не достоин ее. С годами я забыл об этом. Наше соперничество позволяло мне сбежать от реальности, давало мне цель, заставляло быть лучше — но ради чего? В конце концов, я все еще бандит, наряженный в дорогие костюмы, а она — почти королевская особа.

Я хотел бы украсть у нее немного света, пока мы оба не превратимся в тени, пока не станем одинаковыми, она и я. Сможет ли она наконец по-настоящему увидеть меня тогда? Жена игнорирует мои слова и тянется к другой моей руке, дезинфицируя и ее.

— Ты, черт возьми, никогда не слушаешь, да? — бормочу я.

Она смотрит на меня своими яркими, полными страсти глазами, и чистая потребность проникает в меня, а мои мысли становятся туманными.

— Просто позволь мне помочь тебе, — повторяет она, ее голос мягкий. — Пожалуйста, Ксавьер.

— Ты хочешь помочь? — Я шепчу, обхватывая ее лицо, большим пальцем проводя по ее губам. — Тогда используй свой рот по назначению. Заставь меня забыть обо всем, кроме тебя.

Она напрягается, как будто только сейчас осознала, насколько близко ее лицо к моему члену и как один только ее вид действует на меня. В ее глазах вспыхивает буря, когда она смотрит на меня, и я начинаю задаваться вопросом: неужели то, что она увидела сегодня вечером, навсегда изменит ее взгляд на меня? Полагаю, я заслужил это тем, что притворялся лучшим мужчиной, чем я есть, что обманом заставил ее поверить в то, что она вышла замуж за достойного человека.

— Просто уходи, — говорю я ей, потирая лицо, сердце болит. — Уходи. Я больше не буду тебя предупреждать.

Я чувствую на себе ее взгляд, но она не двигается. Вместо этого она тянется к моему полотенцу и сдергивает его с меня, напугав меня, когда ее мягкая, дрожащая рука обхватывает мой член. Я застонал и запустил руку в ее волосы.

— О чем именно? — спрашивает она, в ее голосе звучит злость, даже когда она облизывает губы, а ее глаза рассматривают мой член с намеком на страх.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — спрашивает она, а затем наклоняется и проводит языком по основанию, извлекая из моего горла стон потребности. — Или ты хочешь, чтобы я использовала свой рот по назначению?

Я прислоняюсь спиной к ящикам, стоящим позади меня, и смотрю на нее, в то время как ее глаза оценивающе бродят по моему телу. Наши взгляды встречаются, когда она открывает рот и кладет кончик моего члена на язык, а затем присасывается к нему и исследует чувствительные бугорки. Она мурлычет, и вибрация сводит меня с ума, когда она вводит меня глубже.

— Блять, — стону я, непроизвольно покачивая бедрами. — Сиерра, — ворчу я, мой тон должен был быть предупреждением, а не мольбой, которой он явно является.

Она слегка отстраняется, позволяя мне выскользнуть из ее рта.

— Используй меня, — говорит она, ее глаза горят от желания. Моя жена смотрит на меня так, будто понимает, как отчаянно я нуждаюсь в побеге сегодня вечером, будто она хочет быть той, к кому я обращусь, и я почти позволяю себе поверить в это. — Покажи мне, как тебе это нравится.

— Ты не знаешь, о чем просишь, Котенок, — предупреждаю я, даже когда хватаю свой член и притягиваю ее голову ближе, мое тело и разум противоречат друг другу.

— Знаю, — обещает она, хотя, возможно, и не должна. Она даже не представляет, сколько раз я фантазировал о том, чтобы она стояла передо мной на коленях, как отчаянно я нуждаюсь в этом, нуждаюсь в ней.

Я на мгновение сжимаю челюсти, а потом киваю вопреки здравому смыслу.

— Открой рот.

Моя драгоценная жена делает то, что ей велено, и я смотрю в ее жаждущие глаза, медленно проникая внутрь, пока она не отпрянет немного, только чтобы сделать все заново, медленно трахая ее лицо. Она присасывается ко мне, ее язык трахает в совершенстве, пока мои толчки быстро становятся все более неконтролируемыми, быстрее, сильнее, глубже.

— Вот это моя девочка, — бормочу я, остатки злости улетучиваются, и я сосредоточиваюсь только на ней. — Ты отлично сосешь член своего мужа, Сиерра.

Я позволяю себе жить фантазиями, в которых она действительно хочет меня таким, какой я есть, хочет меня, несмотря на кровь, которую я пролил. Я обманываю себя, думая, что достоин ее привязанности, ее преданности.

— Такая хорошая, черт возьми, девочка, — бормочу я, когда она начинает сосать сильнее, ее язык бесконечно дразнит меня.

Все мои мысли улетучиваются, пока не остается только она и то, как чертовски потрясающе она заставляет меня чувствовать себя. Сиерра — единственная в этом мире, кто может заставить меня забыть о самых страшных кошмарах. Мои стоны наполняют комнату, когда