Три сестры: Вера - Ирина Михайловна Комарова

Сергей кашлянул, спустил Павлика на пол и слегка шлепнул по попе:

– Бегите пока вещи соберите. Нам с мамой поговорить надо.

Павлик поскакал было радостно в детскую, но зацепился взглядом за старшего брата и тоже остановился в дверях. А Сергей подошел к Вере и попытался взять ее за руку:

– Вер, ну что ты сразу…

Она резко отступила назад, взмахнув полотенцем.

– Не трогай меня! Если ты помнишь, я подала на развод!

– Но ведь мы же еще не развелись, а заявление и забрать можно. – Видеть виноватое выражение его лица было непривычно и странно. – Я, конечно, накосячил, но, честное слово, все закончилось! И другой женщины больше нет, вообще, Полли в Москву уехала. Вера, я понял, ты самая лучшая! И, если честно, я так соскучился по твоей стряпне… борщ, пирожки всякие, блинчики, тефтельки! Полли меня все морепродуктами кормила да водорослями. Говорила, что для здоровья полезно. Оно, может, и полезно, но хорошая тарелочка борща с пампушками, это же совсем другое дело! Каждой ложке душа радуется!

– Понятно. Полли была хороша и с водорослями, а чтобы жить со мной, тебе нужны пирожки и борщ с пампушками.

– Вер, ну не передергивай, я совсем не это имел в виду. – Сергей быстро оглянулся на сыновей и снова сосредоточился на ней. – Я же, наоборот, приятное тебе хотел сказать.

– Ах, приятное. Ну что ж, у тебя получилось. На самом деле мне есть чем гордиться – я занимаю почетное второе место. Серебряная медаль. А теперь, когда Полли тебя бросила… я ведь правильно понимаю, это она тебя бросила? Значит, теперь стала самой лучшей. Вот только скажи мне, Сережа, а если она вернется? Мне снова место освобождать?

– Вер, может, не при детях? – Сергей оглянулся на сыновей.

Володя по-прежнему не поднимал глаз, и по лицу его ничего нельзя было понять, а вот Павлик был явно встревожен.

– Парни, что застыли? А ну, марш собираться!

Павлик переступил с ноги на ногу, но остался на месте, а Володя даже не шелохнулся.

– Вера, скажи им!

Ей не хотелось соглашаться с ним ни в чем, но Вера всегда была против того, чтобы родители втягивали в свои разборки детей. Поэтому она снова взмахнула полотенцем и скомандовала:

– Володя, Павел! Налево, кругом марш! Дверь закрыть и не подслушивать! Нам с отцом надо закончить разговор.

– А нам собирать вещи? – странным голосом уточнил Володя.

– Спать ложитесь, – отрезала она.

– Рано еще спать, – вякнул было Павлик, но Володя за шиворот утащил младшего брата в комнату и закрыл дверь.

– Да почему спать-то? – удивился Сергей. – Ты что, сегодня хочешь еще здесь переночевать? Нет, конечно, можно и так, сейчас поздно уже, пока все перевезем, глубокая ночь будет. С другой стороны – какая разница? Поспят завтра подольше, могут денек школу и пропустить по такому случаю. Зато будете уже в своем доме ночевать, а не в съемной квартире.

– Я хочу не только сегодня здесь переночевать, но и завтра, и послезавтра, хотя это и съемная квартира. Я не хочу жить в доме, из которого мне придется снова убираться, если твоя Полли вдруг надумает вернуться.

– Да не вернется она! Все кончено! Вер, ну что тебе эта Полли? Вспомни, ты же сама ушла, еще и мальчишек забрала с собой! А я ведь отец!

– А ты вспомни, почему я ушла. Ты ведь тогда тоже обещал, что все кончено, а оказалось, все только начиналось… Про мальчишек вспомнил? Хочешь сказать, что надо было их тебе оставить? Когда они сбежали к тебе, ты особых отцовских чувств не проявил, вернул их мне.

Сергей смутился:

– Ну, там момент был неудачный. Полли только-только ко мне переехала, не освоилась еще… Вовка с Павликом немного не к месту были.

– То, что им места там не было, это я поняла, – холодно согласилась Вера. – Но вот чего я понять не могу… ты серьезно считаешь, что после всего, что было, после того, как в нашем доме ты жил с другой женщиной, после того, как ты спал с ней в нашей кровати…

Сергей торопливо перебил:

– Ничего такого не было! Полли ремонт сделала с перепланировкой и мебель всю поменяла!

– То есть как – мебель поменяла? – Вера, не сводя с Сергея глаз, сделала пару шагов и почти упала на диван. – Как это «всю»? А куда же нашу? Все то, что мы с тобой покупали, куда все это? А остальные вещи?

– Ну, я не очень вникал, это Полли все сама устраивала. Кажется, она все по комиссионкам распихала… Ну, какое это сейчас имеет значение? Полли очень хорошо все устроила, у нее прекрасный вкус, все стало гораздо лучше, чем было, и удобнее.

– Боже мой. – Вера медленно покачала головой. – Боже мой. И этого человека я любила столько лет. И как любила, себя ведь не помнила.

– Вот, любила, – сразу приободрился Сергей. – А любовь, она просто так не проходит. Конечно, у всех разные неприятности бывают, но семья – это же главное, правда, Вера? – Он тоже подошел к дивану и присел рядом, заглядывая ей в глаза. – Ну если ты так хочешь, можем сегодня остаться здесь, а завтра без суеты, спокойно все перевезем. Честно говоря, я так соскучился по твоему борщу и по пирожкам…

– Ты дебил, Карташов. Идиот. Кретин. Ты прожил со мной шестнадцать лет и все эти годы изменял, даже не стараясь скрывать этого. Ты променял меня на шлюху, которой позволил перестроить наш с тобой дом и выкинуть наши вещи. И теперь ты хочешь, чтобы я вернулась в этот изуродованный дом, варила тебе борщ и легла в кровать, на которой ты спал с другой женщиной? Ты считаешь, что это все нормально? Ты вообще ничего не соображаешь?

Сергей виновато опустил взгляд:

– Ну да, с домом нехорошо вышло. Но кто же знал, что так получится?

– А что тут знать? – резко бросила Вера. – То, что эта девица бросит тебя, как только найдет кошелек потолще, нетрудно было догадаться. Просто для этого надо было думать головой, а не другим местом.

– Вера, что с тобой? – Сергей явно был удивлен, и удивлен неприятно. – Раньше ты не была такой грубой.

– Не была. Но, видишь ли, я на собственной шкуре прочувствовала, что тактичность, нежность, сочувствие и всепрощение хороши только в сериалах. А в обычной жизни манеры скромной девочки весьма неудобны и в конечном счете очень дорого обходятся. Черт, ты ведь даже не представляешь себе, как я жила все это время!