Цена искупления - Анна Бигси

— Я виноват, — тихо признал Захар. — Я не успел, не подумал. Прости, родная.

— Да у тебя каждый день так! У нас годовщина, Захар! Раз в год! Неужели нельзя было хотя бы на час? Или хоть заранее что-то подготовить? Букет. Ужин. Хоть открытку!

Он открыл рот, но ничего не сказал. Потому что нечего. Все так. Он виноват и не отказывался от этого. Но обстоятельства сложились так….

— Мне надоело, — резко закончила она. — Я устала бороться за внимание с твоим спасательным отрядом. Я всё ещё твоя жена или уже просто статистика?

— Марина.... — прошептал он. — Перестань, пожалуйста.

Сердце кольнуло. Боль была резкая, как удар током. Он прикрыл глаза. Вдохнул. Но вместо облегчения, случилась резкая вспышка. Он охнул, схватился за грудь. Воздуха стало мало. Земля под ногами поплыла.

— Я.... люблю тебя. Правда. Просто не всегда умею быть рядом.... — прошептал он и осел на колени.

— Захар! — закричал кто-то рядом.

Шум. Суета. Голоса. Паника. Но всё это было как в тумане. Он только успел подумать: не сейчас. Не здесь.

Потом отключился, но его быстро привели в чувства.

— Эй, не спи! Открой глаза, командир! — раздался голос Макса совсем рядом.

Кто-то поддерживал голову, кто-то подложил под спину куртку. Майя хлопала его по щекам, паниковала, как всегда громко:

— Он же не умирает? Захар, не смей умирать, понял?

Клим ушел за врачом.

Захар медленно открыл глаза, будто выбрался из-под воды. Все плыло. Голоса звучали глухо, как через стекло.

— Отбой, — прохрипел он. — Не надо врача. Всё нормально....

— Какое к чёрту «нормально»?! — рявкнул Степан, присев рядом. — Командир, ты сам на себя не похож! Это серьёзно.

— Потом, — прохрипел Захар, закрывая глаза и вытирая лоб. — Потом все сделаю. Обследуюсь. Обещаю...

Все переглянулись. Понимали, что спорить бессмысленно. Он упрется. Благоразумнее было перестать настаивать сейчас, но вернуться к вопросу чуть позже.

*****

Ещё раз поздравив молодых родителей, спасатели разъехались, а Степа и Рената поехали домой. Как настоящая семья.

Степа открыл дверь и пропустил Ренату с малышом внутрь. Дом встретил их тишиной и теплом. Она переступила порог, сделала пару шагов и застыла.

В коридоре пахло чистым деревом, мягким лавандовым мылом и чем-то домашним, родным.

Он коснулся её плеча:

— Идем. Я хочу кое-что тебе показать.

Она прошла за ним по коридору, чуть наклонив голову, удивленно глядя по сторонам. Он распахнул дверь в комнату напротив спальни. Детская. Степа все здесь переделал.

Теплый свет, обои с мишками и звездами, деревянная кроватка с мягким пледом, мобиль с лунами и облаками. Полки с книгами. Игрушки. Всё до мелочей. Всё продумано. С любовью. С душой.

Рената прикрыла рот ладонью. Глаза моментально наполнились слезами.

— Степа.... ты.... ты когда все успел?

Он пожал плечами, чуть смущенно:

— Пока вы набирались сил. Я просто.... хотел, чтобы у него было всё своё. Другое.

Рената подошла ближе, осторожно опустила малыша в кроватку. Тот тихо зашевелился, но не проснулся.

Они остались вдвоём. В этой комнате. В этом новом мире.

Степа коснулся лбом ее лба. Закрыл глаза.

— Столько всего хочется сказать.…

Тихо. Почти шепотом.

— Ты дала мне вторую жизнь. Я даже не знал, насколько был мертв внутри... пока не встретил тебя. Я очень тебя люблю. Никого и никогда так не любил.

Он вдохнул. Глубоко. Как будто сбрасывая весь прошлый груз.

— Спасибо за тебя. За нашего сына. За всё, что ты дала мне, не требуя ничего взамен.

Рената прижалась к нему, щекой к груди. Сквозь слёзы прошептала:

— И я тебя люблю, Степ. Больше всего на свете. Тебя и нашего сына.

Он поцеловал ее в висок. Молча.

А потом их губы встретились в поцелуе тихом, долгом, как клятва.