Невинная для Севера - Дина Данич

Но Северов не дал мне ни единой возможности высказаться. Просто поставил перед фактом.

В первый момент я решила, что он меня просто выгоняет. Даже не поверила, что слышу это, но потом Сергей добавил:

— Так надо, Алин. Пока все не утрясется, ты должна быть в безопасном месте.

— Но мне только с тобой спокойно, — попыталась я возразить. Однако дальше продолжать не решилась — слишком суровым был взгляд у Севера.

— Так надо. Не спорь.

И снова этот холод в глазах, о который можно обжечься. В тот момент я почувствовала себя такой жалкой, что молча кивнула, и все. Стыдно было и дальше цепляться и навязываться. Я больше не чувствовала от Сергея того тепла, что было. Он словно закрылся от меня.

Может быть узнал, что я хотела расспросить про его прошлое. А может… О другом варианте я боялась думать.

Демьян, который вернулся домой по такому случаю, тоже был не очень-то в восторге от моей компании. Но особо не цеплял. Стоя возле машины, я видела, что Север с ним о чем-то разговаривал. И если поначалу Богдановский кривился и явно нарывался, то к концу беседы пусть и неохотно, но кивнул. Они даже руки пожали.

За город, куда-то по трассе в глушь, нас отвез Кораблев. Оставил еды и сказал, что это всего на несколько дней.

Однако прошло уже две недели…

— Прекращай маячить перед глазами, — раздраженно ворчит Демьян, когда я прохожу мимо него в очередной раз. — Бесишь.

Я уже не дергаюсь от его грубостей, научилась различать, когда парень реально злится, а когда просто бухтит, потому что… Потому что и сам заложник ситуации.

— Тебя не волнует, что прошло столько времени, а мы все еще здесь? — не выдерживаю его убийственного спокойствия.

Дом, в котором нас поселили, уютный, и мне здесь даже нравится — два этажа, по три комнаты на каждом. Есть даже камин, а рядом удобное кресло качалка, которое Богдановский облюбовал с самого первого дня.

Но мне здесь плохо. Плохо от неизвестности, которая с каждым днем становится все более пугающей.

— Меня волнует, — огрызается парень. — Но что ты предлагаешь? Рвануть обратно в город? Дай-ка подумать — на чем? Или может, нам тачку оставили?

— Мы могли бы добраться до трассы, а там…

— Что там? Поймаем попутку?

— Ну… да.

Демьян смотрит на меня как на дурочку.

— Чем будешь расплачиваться? Или может, с легкостью отсоссешь дальнобойщику, который нас подберет.

Тут же вспыхиваю от его замечания.

— Ты совсем, что ли?

— Ну, мне, знаешь ли, бабок не оставили. Может, ты кошелек прихватила?

Обессилено сажусь на диван. Смотрю в окно, за которым снова падает снег.

— Давай тогда позвоним. Демьян, ну пожалуйста!

— Марк запретил, — отрезает он. — И мы не станем высовываться.

— Но что если там… Там..

— Что там? — уже реально злится Богдановский — Ты что, можешь чем-то помочь Северу? Нет, Алина, ты только опять приключения на задницу найдешь. Понимаешь?

— Но…

— Да что ты заладила-то?! Уже забыла, что он только и делал, что вытаскивал тебя из всяких передряг? Посиди в стороне, пока мужик с делами разберется.

Отворачиваюсь, сглатывая обидные слезы. Не хочется признавать, что он в чем-то прав.

— И ты совсем не волнуешься за него? — тихо спрашиваю.

— Блядь, какая же ты! — рычит Демьян, поднимаясь из кресла. — Волнуюсь, ясно тебе? И поверь, меня очень бесит, что вместо того чтобы быть с Севером там! — он тычет пальцем в сторону двери, — я вынужден сидеть с тобой здесь и слушать твой мозговынос. Неужели нельзя просто, блядь, посидеть ровно на заднице?

Меня будто наотмашь ударили. Закусываю губу, чувствуя, что вот-вот разревусь.

Богдановский матерится и уходит, громко хлопнув дверью. А я все же плачу.

Не могу ему рассказать, почему не нахожу себе места. Демьян вряд ли поймет, еще и на смех поднимет. А мне уже которую ночь снятся кошмары, в которых Север весь в крови, и я его теряю. Не успеваю рассказать ему кое-что очень очень важное.

Собираясь сюда, я покидала вещи, не особенно задумываясь, что брать. Сергей сказал, что это на несколько дней. И я поверила. Думала успею вернуться домой, когда мне понадобится съездить в аптеку за гигиеническим средствами.

Но мы здесь уже две недели, и у меня задержка. Довольно приличная для меня.

Естественно, я догадываюсь, что это значит. И потому еще сильнее боюсь. Еще сильнее хочу вернуться, хочу поговорить с Севером, рассказать ему.

Хотя и страшно до чертиков.

Иду на кухню, чтобы отвлечься немного. Достаю муку, яйца. По тому сколько здесь продуктов, можно решить, что мы здесь чуть не на месяц. И это тоже пугает. Знал ли Марк об этом, когда уезжал?

Я помню, что он сказал — не сметь никуда выходить за ворота и ждать. Не звонить и не уезжать.

Правда, у меня и телефона-то нет. Подозреваю, что на экстренный случай что-то для связи есть у Демьяна, но он слишком упертый и никак не хочет этим воспользоваться.

Когда блины почти готовы, возвращается Демьян. Заходит на кухню, мрачно оглядывает меня, затем косится на тарелку с блинами.

— Есть хочу, — заявляет он.

— Садись, почти готово, — сдержанно отвечаю. Ставлю чайник, пока последний блин еще на сковороде.

Молчание между нами колкое и довольно неприятное. Мне неприятно то, что высказал Богдановский. Возможно, именно потому что за дело. Ведь если подумать, то я действительно постоянно попадаю в идиотские ситуации.

— Вкусно, — говорит парень, когда наедается так, что взгляд у него немного добреет.

— Всегда пожалуйста, — сухо отвечаю.

Затем сталкиваемся с ним взглядами. И я решаю перешагнуть глупую обиду.

— Расскажи мне про него, — тихо прошу. — Про Севера.

Кажется, Демьян совершенно не удивлен моей просьбе.

— Я тебе что, девка для сплетен? — фыркает он и делает глоток из кружки с чаем.

— Просто… — вздыхаю. — Я скучаю.

Вижу, как кривится Богдановский. Ну дура, конечно. С кем собралась поделиться-то? То, что у нас эти дни было шаткое перемирие, ничего не значит.

— Ну, он любит воду, — вдруг говорит Демьян.

Удивленно поднимаю на него взгляд.

— Всмысле?

— Порт. Вода. Бухта. Смекаешь?

— Почему ты так решил?

Демьян пожимает плечами, задумчиво смотрит куда-то перед собой.

—