Дуэт с герцогом сирен - Элис Кова

Впиваюсь ногтями в лежащий подо мной коралл, надеясь, что вкупе с давлением воды это поможет мне до конца прийти в себя.

– Спасибо, что явился, как только смог, – бормочу я. – Видимо, наши уроки пока не сильно помогли. Ты прав… я не готова отправляться во впадину.

Между нами повисает тяжкое молчание. Ильрит не возражает, и это ранит глубже, чем я ожидала. Конечно, мы оба знаем, что я права. Даже после двух недель занятий в этом мире от меня еще мало проку. Закрываю глаза, как будто могу физически укрыться от стыда.

– Виктория… – шепчет герцог и мягко приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть прямо на него, – ты помнишь, в каком состоянии я выбрался из впадины? Сколько сил потребовалось, чтобы привести меня в порядок? – Я киваю. – Сейчас, к счастью, я легко с ним справился. Ты сопротивлялась любым пыткам, которые он применял, и это доказывает твою силу. Даже то, что духа потянуло к тебе, в некотором смысле хорошо. Значит, тобой постепенно овладевает магия богов.

Ильрит намеревается коснуться моей щеки, но при виде тянущейся к лицу мужской руки меня острым осколком стекла пронзает воспоминание о Чарльзе. Я вздрагиваю. Герцог мгновенно отстраняется.

– Прости, – выдыхаю я.

– Тебе не за что извиняться. Я знаю, каково это, когда тебя буквально потрошат, вытаскивая наружу глубочайшие страхи и самые затаенные сожаления.

Да уж, «потрошат» – вполне подходящее слово.

– Поверь, Виктория, ты делаешь успехи.

– Я их не чувствую.

– Зато вижу я, – твердо говорит Ильрит, и я, не удержавшись, поднимаю на него взгляд, хотя так и продолжаю сгорбленно сидеть на полу. Волосы медленно развеваются вокруг лица, время от времени скрывая герцога из виду. – Поверь мне, раз уж ты не доверяешь собственным ощущениям.

Я уже готовлюсь возразить – да как он смеет утверждать, будто я не доверяю себе? – когда в глазах Ильрита мелькает понимание. Я ведь видела его состояние. Тогда он чувствовал себя столь же беззащитным, как и я сейчас.

Возможно, именно поэтому дальше я действую инстинктивно, и когда герцог порывается уплыть, хватаю его за руку.

– Подожди! – с отчаянием выпаливаю я. – Подожди, – повторяю уже мягче. – Пожалуйста… я не хочу оставаться одна. Побудь еще немного.

Ненавижу испытывать слабость и от кого-то зависеть, однако этот дух вытащил на поверхность миллион воспоминаний, которые мне нужно загнать обратно в самые темные уголки разума, подальше от сознательных мыслей. Если же я останусь одна, то буду раз за разом прокручивать их в голове.

Ильрит опускается рядом со мной. Наши бока соприкасаются, как будто их притягивает друг к другу некая безотчетная сила. Он медленно сжимает мои ладони. Мы переплетаем пальцы, и это выглядит удивительно интимно.

– Все хорошо, – тихо заверяет он. – Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

– До тех пор, пока меня не принесут в жертву, – с горьким смешком добавляю я.

Кто бы мог подумать, что мысли о жертвоприношении способны хоть немного поднять настроение?

Я жду, что Ильрит рассмеется вместе со мной. Однако он лишь хмурится, а в глазах читаются противоречивые эмоции.

– Ваша святость, вы… – Лусия заплывает на край балкона и резко останавливается, уставясь на наши сцепленные руки сначала в замешательстве, после с беспокойством и, наконец, обвиняюще. – Ваша светлость, я пришла проверить ее святость и убедиться, что ни один из рисунков не нарушен.

– Я как раз с этим заканчивал, – непринужденно лжет Ильрит.

Отпустив меня, он чуть поспешнее обычного отплывает в сторону, как будто стремится поскорее увеличить расстояние между нами.

Но Лусия неожиданно преграждает ему путь.

– Вы не должны к ней прикасаться, – замечает она, намеренно сделав так, чтобы эти слова услышала и я. Неужели Лусия полагает, будто все началось с моей подачи? – Ей нужно разорвать связи с этим миром, а не углублять их.

– Ей нужно сохранить ясность ума, – возражает Ильрит. – Духи способны искажать сознание. Я просто хотел убедиться, что она не пострадала.

– Ей нужно выбросить из головы все мысли. И о вреде, и об утешении.

– И какая нам от нее польза, если она потеряет все последние воспоминания, а предыдущие истают сами собой? Да как только мы отправим ее в Бездну, ею завладеет первый же дух.

Ильрит на моей стороне, и я немного расправляю плечи. Только это очень странно… Почему мужчина, намеренный принести меня в жертву, ко всему прочему превратился в моего защитника? И, что еще важнее, отчего от осознания данного факта по телу разливается такая легкость?

– Чтобы предстать перед лордом Кроканом в качестве достойного подношения, она отправится в Бездну не более чем пустым сосудом. – Лусия с выражением холодного безразличия подплывает ближе, но в ее глазах мелькает печаль. И все же она лучше Ильрита справляется с чувством вины. – А теперь, ваша святость, я могу проверить узоры на вашем теле?

Оттолкнувшись от пола балкона, чуть всплываю вверх.

Ильрит исчезает, не сказав больше ни слова и даже не глядя в мою сторону.

Застываю неподвижно, пока Лусия плавает вокруг меня, жестом показывает поднять руки и осматривает их с обеих сторон, после заплывает за спину и просит выпрямиться.

– Лусия, – тихо говорю я, больше не в силах выносить молчание. По крайней мере, сейчас хотя бы есть на чем сосредоточиться.

– Да?

– Я это сделаю, клянусь. Я знаю, что поставлено на карту. – Ради моей семьи и всего Вечноморя.

От мысли о том, чтобы превратиться в жертву, по спине до сих пор пробегает холодок, но другого выхода нет. Я сама собственными поступками завела себя на этот путь, и теперь мне придется по нему пройти до самого конца. Возможно, вся моя решимость – лишь жалкая попытка притвориться, будто последний шаг я выбрала сама, и вернуть себе хоть немного влияния в ситуации, когда от меня не зависит практически ничего.

Впрочем, отчего-то в голову все чаще лезут мысли о призвании, от которых не получается отмахнуться.

Я должна сыграть свою роль в этой борьбе. Обязана. Я ведь пообещала Ильриту, что через пять лет вручу ему свою жизнь, и поклялась самой себе не нарушать больше клятв.

Порой наиболее простые решения оказываются самыми значительными.

Лусия, замерев, слегка склоняет набок голову, словно рассматривая меня под новым углом.

– Как ни странно, я вам верю.

Четырнадцать

Проходит почти пять недель. Каждый день я провожу в амфитеатре. После нападения духа у меня появился лишний стимул полностью погрузиться в изучение песен под руководством Ильрита.

Начинаем мы с рассветом, когда Лусия или Фенни провожают меня к нему, а заканчиваем в сумерках, и в компании Ильрита я возвращаюсь в комнату. Вообще мне никто не