(Не)желанная. Я тебя не отпущу - Лия Ришар

Спустя несколько минут машина Кости останавливается на парковке вокзала. Повернувшись к этому невероятному мужчине, я благодарю его от всей души. Его помощь была мне необходима.

— Берегите себя, Ника, — улыбается мне он. — У вас обязательно все будет хорошо. Удачи вам.

Улыбнувшись ему в ответ, я выхожу из машины и понимаю, что я теперь осталась одна, наедине с собой и своими проблемами. Но я верю, что справлюсь. По крайней мере, сбежать от отца у меня почти получилось. Осталось лишь купить билет на поезд или автобус и начать все заново.

Стараясь больше не думать о том, что со мной произошло, я захожу в здание вокзала, сразу же окунаясь в шум толпы.

Всюду раздаются шаги, голоса, монотонные объявления рейсов. Запахи смешиваются между собой: духи, выпечка, пот. Люди снуют туда-сюда. Куда-то торопятся, что-то кричат, оборачиваются и переговариваются друг с другом.

От суеты у меня начинает кружиться голова. А может быть, это из-за того, что я ничего не ела со вчерашнего дня. Но я не хочу есть. Ничего не хочу. Мне нужно просто присесть, переждать, пока это пройдёт.

Я ищу глазами какие-нибудь сидения, но все вокруг меня начинает расплываться и темнеть. Мои ноги будто вязнут в болоте, становятся непослушными, тяжелыми. Я падаю вниз, не в силах даже закричать. Все звуки медленно угасают. Последнее, что я слышу — чей-то испуганный голос. А потом окончательно проваливаюсь во тьму.

Глава 34

Первое, что я вижу, открыв глаза — это белый потолок. Бездумно наблюдая за тенями от деревьев, которые неспешно бегают перед глазами, я пытаюсь сообразить, что происходит.

— Очнулась, — слышу женский голос и поворачиваю голову, заметив женщину в белом халате. — Как самочувствие?

Прокашлявшись, я пытаюсь приподняться, но мне не дает этого сделать провод от капельницы. Морщась, снова ложусь на кровать, окончательно понимая, что я в больнице.

— Нормально, — выдавливаю из себя, — голова только… кружится.

— Это из-за капельницы, — сообщает женщина. Она мне кажется доброй — мелкие морщинки, разбегающиеся вокруг ее глаз, говорят о том, что она часто улыбается. — Ничего, скоро поправишься.

— Что со мной? — прикрыв глаза, спрашиваю я.

— Не помнишь? — интересуется врач.

Я слабо качаю головой. Воспоминания вертятся в голове мутным, медленным хороводом. Я помню лишь, как заходила в здание вокзала и на этом все обрывается. Хорошо, что в таком коматозном состоянии боль притупляется. Я ничего не чувствую.

— Ты шлепнулась в обморок прямо на вокзале, дорогуша, — качает головой женщина, — перенервничала, видимо. Тебе ведь нельзя, дуреха. Ребенка чуть не потеряла.

Я снова смотрю в потолок. До меня доходит очень медленно. Я сонно витаю где-то в облаках.

— Какого ребенка? — безразлично интересуюсь я.

У меня нет никакого ребенка. Может, она меня с кем-то перепутала?

— Как, какого? — усмехается врач. — Ты же беременна. Не знала?

Беременна… я беременна.

Я не сразу воспринимаю эту информацию. Все ещё смотрю в потолок, который неспешно кружится у меня перед глазами, и хмурю брови.

А потом в голове что-то щелкает. Резко, неожиданно. И эмоции накрывают меня огромной, мощной лавиной. Я широко распахиваю глаза и судорожно вздыхаю.

— Я беременна? — ошарашенно смотрю на женщину, не веря своим ушам.

— Да, — подтверждает она, — срок совсем небольшой. Сейчас тебе нужно абсолютное спокойствие.

— Но… как же… — нервно шепчу я. Сердце в груди сходит с ума. И я вместе с ним. — Сколько мне ещё здесь лежать? Меня кто-то искал?

Я должна сбежать. Немедленно. Вдруг, отец уже где-то рядом? Страшно представить, что он сделает, если узнает, что я беременна! Раньше он только этого и хотел, но сейчас, когда между мной и Раевским все кончено, я ужасно боюсь реакции отца.

— Ты поступила около часа назад, — сообщает мне врач, — пока никто не искал. Твоя сумка на тумбочке, можешь позвонить родным и предупредить, что находишься в больнице.

— Как долго? — облизнув пересохшие губы, спрашиваю я. — Как долго мне ещё здесь находиться?

Женщина встает с соседней кровати и вздыхает.

— Девочка, ты только очнулась! — укоризненно напоминает мне она. — У тебя угроза выкидыша. Подумай о ребенке! Если хочешь выносить его, пролежишь здесь столько, сколько потребуется!

Судорожно вздохнув, я всхлипываю. Горячие слезы льются по щекам, стекая на шею и волосы. Почему так? Ну почему это происходит именно со мной? Как же неожиданно. И страшно. Ужасно страшно. До дрожи по всему телу. И этот страх затмевает собой всю радость от новости, что я стану мамой.

Теперь мне придется каким-то образом спасать и себя, и ребенка. А это в тысячу раз сложнее. Поэтому я тем более должна сбежать! Как минимум из-за отца и… из-за Раевского. Он не должен знать о моей беременности. Я боюсь, что у меня отнимут малыша.

Но ни за что от него не откажусь. Это плод любви. Моей и Вадима. Напоминание о том, как мы были счастливы. Его частичка, которая прямо сейчас живет во мне.

— Не реветь, — грозит мне пальцем врач. — Что я говорила? Абсолютное спокойствие.

Не в силах перестать рыдать, я лишь киваю. Слезы льются сами собой, я не в силах их контролировать.

— Ну что такое? Проблемы у тебя? — участливо вздыхает женщина, поправив мне одеяло. — Восемнадцать-то хоть есть?

— Есть, — сипло отвечаю я.

— Молодая совсем, — цокает языком она. — Ну, ничего. Родишь здорового малыша, вот увидишь. Давай-ка, поспи, легче станет. Через часок к тебе медсестра заглянет, бумаги заполнит. Паспорт с собой?

Шмыгнув носом, я молчу. Если отец надумает искать меня по больницам, то найдет быстро. Все мои данные соберут и вобьют в систему.

— Нет, — выдыхаю я. — Я… потеряла.

Врать я никогда не умела. И мне кажется, что врач это видит. Смотрит на меня долго, озадаченно.

— Имя-то у тебя хоть есть? — с лёгкой насмешкой интересуется женщина.

— Ника, — помедлив, отвечаю я.

— Вероника, значит, — цокает языком она.

— Нет, просто Ника, — поправляю я.

Врач кивает.

— Ладно, с документами разберемся позже, просто Ника. А сейчас отдыхай.

Я провожаю ее настороженным взглядом и когда дверь закрывается, облегченно вздыхаю.

Но облегчение это длится недолго. Как только я остаюсь одна, тревожные мысли снова настигают меня. Ускоряются и проносятся в голове, одна за другой. Я не знаю, что мне предпринять, как теперь быть, где спрятаться. Как жить, в конце концов? Ведь я теперь не одна.

Положив обе руки на живот, я