Мне тебя навязали - Лариса Петровичева

Рейвенар пожал плечами. С прежней осторожностью, словно боясь сломать неловким движением, привлек Адемин к себе, прикоснулся губами к родинке на лопатке.

– Моя тетя Нола говорит, что Бог творит чудеса руками людей. Ну и не только руками, – он усмехнулся, и Адемин легонько толкнула его. От Рейвенара веяло жаром, но не лихорадочно-болезненным – это было как ровное тепло очага, и она сейчас хотела и дальше купаться в этом тепле.

Адемин впервые за долгое время подумала о любви. Неужели они и правда придут к ней однажды? Длинным-длинным путем, долгими ночами и днями… вот только спасти бы еще мир. Выжить.

Она была даже не бастардом короля, просто… кем-то. А Рейвенар вообще не знал, кто он: человек или порождение магии. Но сейчас они были вместе. Вместе и рядом.

– Давай еще вот так полежим, – негромко сказала Адемин. Тепло медленно уходило, скоро надо будет вставать и возвращаться к обычной жизни, но пока ей хотелось еще сохранить немного того чуда, которое магия дала им обоим.

– Давай, – откликнулся Рейвенар.

Ему больше не надо было никого присваивать и мучить. А Адемин не надо было бояться. Это было непривычное ощущение, но хорошее и правильное.

И тут была не только магия. Вернее, она была не совсем при чем.

Когда ты сам решаешь, что нужно жить иначе, то это сильнее любой магии. Любых чар.

– Кем бы ты ни был, – негромко сказала Адемин, – мы со всем справимся. У нас получится.

Она не могла так говорить. И все-таки сказала.

– Думаешь? – усмехнулся Рейвенар. Поцеловал ее в плечо, и Адемин больше не было мучительно тошно от того, что он рядом.

– Уверена. И от власти отца ты тоже избавишься…

Она хотела было сказать еще что-то, но в это время в дверь торопливо постучали. Рейвенар с недовольным низким рыком шевельнулся, словно хотел спросить, кого еще там принесло, и Адемин услышала взволнованный голос Динграсс:

– Ваши высочества! Скорее! Эрик…

Рейвенар вылетел из-под одеяла так, словно его выбросила невидимая рука. Распахнул двери – Динграсс уставилась на него, полностью обнаженного, и на мгновение поперхнулась словами, но сразу же совладала с собой и выпалила:

– Принц Эрик… у него новый припадок. И он, кажется, рассыпается.

***

Рейвенар никогда так не бегал.

Он помчался по дворцовому коридору как был – только потом чарами призвал к себе одежду и, когда она тонкими лепестками окутывала его тело, подумал: если с Эриком что-то случится, я убью Моргана нахер. Вырву ему сердце и зажарю на шампуре.

В голове шумело. Лицо брата, скомканное болью, поднималось перед глазами, и Рейвенар, почти задыхаясь от горя и нежности, бежал все быстрее, боясь даже думать о том, что случится, если он опоздает.

Он не опоздал. Когда Рейвенар ворвался в покои брата, то увидел, что Эрик лежит на кровати и устало смотрит в стену тяжелым взглядом больного, который привык к своей болезни и влачит ее, точно зная, что никогда не исцелится. Морган сидел рядом, и от пальцев отца тянулись тонкие золотые нити чар – втекали в правую руку сына, и Рейвенар увидел, что мизинец Эрика отделен от кисти.

Он выругался и швырнул Моргану усиливающее заклинание. Отец поймал его, влил в собственные чары, и мизинец с тонким чавкающим звуком прилип к месту слома. Эрик моргнул, его тусклый взгляд прояснился и остановился на лице брата.

“Все-таки я был прав, – подумал Рейвенар. – Королева Катарина не наша мать. Тут сын на части рассыпается, а ее нет рядом. Она, конечно, брезгует младшим, но не настолько же!”

– Как ты? – негромко спросил он. Эрик слабо улыбнулся и ничего не ответил. Морган с болезненной миной потер правое запястье и откликнулся:

– Хреново. Сам видишь, все пришло в движение.

– Вижу, – Рейвенар сел рядом, взял Эрика за руку – теплую, мягкую, безвольную – и ощутил, как под кожей плывут чары. Тяжелые, властные, подавляющие, они возвращали Эрика к жизни, но не в силах были исцелить до конца.

– Мы големы? Оба? – спросил Рейвенар и посмотрел на Моргана тем взглядом, который парализовывал людей в Зале Покоя. Король выдержал его, не отведя глаз – криво ухмыльнулся правой стороной рта и ответил:

– Узнал, значит.

– Конечно, я узнал! – заорал Рейвенар так, словно хотел выплеснуть этим воплем всю свою боль. Эрик вздрогнул всем телом, но ничего не сказал. – Конечно! Я! Узнал! Эрик вспомнил нашу мать! Женщину с руной Гульдр!

Он выпустил руку брата и поднялся с кровати. Запустил пальцы в волосы с такой резкой злостью, словно хотел снять голову с плеч.

Их слепили из королевской крови и страшных заклинаний. Морган так хотел создать ручных чудовищ, что растратил на это почти всю свою силу – и вот Рейвенар смотрел на него и думал только о клятве, которую дал Ноле.

Он поклялся не убивать своего отца. Но про создателя там речи не было.

Чудовище. Выродок. Мразь, которая испытывала привязанность только к брату, потому что их вылепили из одного теста. Рейвенар никогда не чувствовал себя настолько болезненно и остро, как в эту минуту, в этот страшный миг самообретения.

– Ты удался, – произнес Морган так глухо, словно говорил с самим собой, а не со своим порождением. – Прекрасный человеческий младенец с непостижимым уровнем магии. То, что я хотел, то, что помогло бы победить тьму. Мы решили все повторить, но с Эриком… – он покосился в сторону лежащего младшего, и в его глазах мелькнула вся тяжесть давнего разочарования. – Не вышло. То ли мы устали, то ли материя сопротивляется, когда ее трансформируешь магией, а не волей Бога…

Рейвенар зажал рот ладонью, чтобы сдержаться и не выбросить заклинания, которое разорвало бы и его, и Моргана. Не время. Не сейчас. Он очнулся, когда понял, что на его