Тени Равенсхолма - Мануэлла Юрьевна Макута

— Я научился ценить жизнь, — тихо ответил Себастьян.; Любую жизнь. Чего никогда не понимал ты.

Он бросил быстрый, почти незаметный взгляд на Элеонору, и она едва заметно кивнула, поняв его план.

— Возьми меня, — Себастьян сделал последний шаг к алтарю. — Используй мою кровь для ритуала. Но отпусти её.

Ульрих колебался лишь мгновение, затем отбросил Элеонору в сторону. Она упала, но тут же перекатилась, рывком ухватив с пола и вновь сжимая в руке "Кинжал Теней".

— Ты всегда был сентиментален, — усмехнулся Ульрих, хватая Себастьяна за плечо. — Именно это и сделало тебя слабым.

Он потянул Валериана к алтарю, занося нож для ритуального надреза. И в этот момент Элеонора метнула "Кинжал Теней". Оружие пролетело мимо Ульриха, не задев его, но вонзилось прямо в "Сердце Тьмы".

Раздался звук, подобный крику тысячи душ, и артефакт треснул, испуская ослепительный свет. Портал начал колебаться, существа по ту сторону заметались в панике.

— Нет! — взревел Ульрих. — Ты всё испортила!

Вампиры, что питались " Сердцем Тьмы", и странные создания Ульриха почти разом осели на землю, корчась в ужасных руках. "Сердце тьмы", умирая, забирало их с собой.

Он бросил Себастьяна и ринулся к "Сердцу", пытаясь вытащить кинжал. Но было поздно: трещины расползались по артефакту, свет становился всё ярче. Стены катакомбы задрожали, вокруг стала нарастать вибрация.

— Уходите! — крикнул Себастьян Виктору и Элеоноре. — Сейчас всё рухнет!

Действительно, катакомбы начинали дрожать, с потолка посыпались камни. Портал пульсировал, то расширяясь, то сжимаясь — теперь неконтролируемый, хаотичный.

— Идём с нами! + Элеонора протянула руку Себастьяну.

Но он покачал головой.

— Я должен убедиться, что портал закроется полностью. Иначе ничто не помешает им прорваться в наш мир. Или закрыть его сам.

— Как ты закроешь его? О крикнула Элеонора сквозь нарастающий грохот.

Себастьян бросил взгляд на бесновавшегося Ульриха, который всё ещё пытался спасти "Сердце Тьмы".

— Томас был прав, — сказал он. — Нужна жертва Древнего. Добровольная жертва.

— Нет! Боже, нет! Ты не сделаешь этого! — Элеонора попыталась приблизиться к нему, но Виктор удержал её.

— Нам нужно уходить! — настойчиво сказал отец, таща её к выходу.

— Я не оставлю его! — Элеонора сопротивлялась.

Себастьян смотрел на неё с печальной улыбкой.

— Я дал обещание защищать род Хартов, — сказал он. — И я сдержу его до конца.

С этими словами он повернулся к алтарю, где Ульрих всё ещё боролся с разрушающимся артефактом.

— Нет! Себастьян! — крик Элеоноры потонул в грохоте обрушивающихся сводов.

Виктор, понимая, что дорога каждая секунда, буквально вынес дочь из катакомб, в то время как подземелья продолжали рушиться.

И последним, что увидела Элеонора, была фигура Себастьяна, шагающего прямо к пульсирующему порталу, с мечом в руках, навстречу своему создателю.

28. После бури

" Процесс обращения в вампира не изучен до конца. В некоторых случаях достаточно лишь одного укуса, чтобы трансформация была запущена; в других- нужно досуха осушить вены жертвы, добавив после в его организм каплю вампирской крови. Существует и ряд причин, по которым трансформация может ускоряться или замедляться. Но нет ни единого верного варианта, кроме смерти, чтобы заставить трансформацию прерваться, оставив жертву человеком.".

Виктор Харт. " Вампирские хроники".

Равенсхолм медленно возвращался к обычной жизни после катастрофы, которую большинство жителей восприняли как сильное землетрясение. Официальные новости сообщали о подземных толчках, разрушивших часть Мрачного леса, образовав на его месте глубокий кратер. Местные власти оградили эту территорию от любопытных, поставив по периметру охрану.

Для посвящённых же правда была иной; портал между мирами был закрыт, "Сердце Тьмы" уничтожено, а вместе с ними исчез и Ульрих, его создания и те немногие вампиры, что последовали за ним.

Совет Бессмертных и "Серебряный крест" вернулись к своему неустойчивому перемирию, хотя теперь оно строилось на гораздо большем взаимном уважении. Виктор Харт и Лидия Мортем встречались чаще, чем когда-либо прежде, координируя восстановление системы доноров и защиту города от других возможных угроз.

Для Элеоноры же мир утратил часть своих красок. Прошёл месяц с той ночи в катакомбах, месяц с момента, когда Себастьян Валериан пожертвовал собой, чтобы спасти не только её, но и весь город, возможно, весь мир.

Она вернулась в университет, продолжила учёбу, но часто замирала, проходя мимо аудитории, где когда-то преподавал историю загадочный профессор с тёмными глазами. Официально сообщалось о его внезапном отъезде для исследований в Европе, и коллеги вскоре перестали о нём говорить.

В один из вечеров, когда осенний ветер гнал палую листву по улицам Равенсхолма, Элеонора сидела в старой башне, в квартире- убежище Себастьяна. Совет благодушно позволил ей забрать некоторые его вещи — книги, записи, памятные предметы. Виктор не возражал, понимая, что дочери нужно как-то справиться с потерей.

Она перебирала древние фолианты, написанные на языках, которых не знала. Среди них нашла небольшой альбом с рисунками — портретами людей разных эпох, выполненными рукой Себастьяна. Оказалось, он был очень талантлив. На последних страницах она с удивлением обнаружила наброски собственного лица — иногда задумчивого, иногда смеющегося. Причем, по одежде она поняла, что наброски сделаны в то время, когда Себастьян даже не преподавал в их университете. Но уже был рядом. Всегда был рядом. Внутри разлилась горечь- теперь его отсутствие ощущалось рваной раной, ампутацией части себя. Без него она не могла жить, дышать, улыбаться новому дню. Это ещё больше сблизило их с отцом, ведь теперь дочь Виктора Харта знала, что значит потерять любимого человека.

— Он всегда хорошо рисовал, — раздался голос от двери.

Элеонора вскочила, узнав голос Томаса Грейва. Пожилой вампир стоял в дверном проёме, вежливо дожидаясь приглашения войти. Скорей всего, у Совета были запасные ключи. А не инстинкты дампира в эти дни вновь погрузились в сон. Отец и вовсе полагал, что дампир выходит на свободу лишь в моменты наивысших пиков в её психоэмоциональном состоянии. Впрочем, ей это было не важно. Ничего было не важно, если рядом не было Себастьяна. Странного вампира, что пожертвовал собой ради спасения мира.

— Прошу, — она указала на кресло.

Томас вошёл, осматривая полупустое помещение.

— Эта квартира была его сердцем. Дом он держал лишь для вида. Честно сказать, никогда не понимал, почему Себастьян жил так аскетично, — заметил он. — Для существа, накопившего сокровища за пять веков, он был удивительно равнодушен к материальным благам.

— Вы пришли за чем-то конкретным? — спросила Элеонора, не желая обсуждать Себастьяна в прошедшем времени.

— Вообще-то, да, — кивнул Томас. — Я нашёл кое-что в архивах Совета. Кое-что о "Сердце Тьмы" и жертве Древнего.

Элеонора напряглась.

— Я