Его тихоня - Марисса Вольф

— Заплатить? — я вопросительно поднял бровь.

— Сам знаешь, что бабки я никогда ни от тебя, ни от Дивеева не возьму, — отрицательно покачал головой парень. — Просто думаю, что твоя голова уже вполне в порядке переварить то, что происходит в твоей жизни, — он задумчиво посмотрел на потолок. — А труба, — кивнул на телефон, лежащий на столе, — тут тебе Кир дозвониться не может.

Я пожевал губы, не шевелясь и не двигаясь с места.

С одной стороны мне и вправду гораздо лучше, чем было до того, как я сюда зашел. С другой — чем я буду заниматься, когда вернусь домой. Хм... впрочем, мы же с Киром договорились о поездке. Когда она там у нас должна быть?

Я подтянул к себе новый телефон. Он, естественно, никакой информации мне не сообщил.

— Ладно, я тебя понял, — протянул задумчиво. Похоже, действительно пришло время немного вернуться в жизнь. — Я сейчас подойду, — поднялся с кровати.

Ян кивнул и вышел из коморки. Я напялил на себя новые шмотки, старые выкинув в стоящую тут же мусорку. Душ приму уже дома. Надеюсь, в новых вещах я не задохнусь в машине.

Подхватив со стола ключи от своей тачки, я вышел из коморки. Новый телефон так и остался лежать на столе. Не надо мне таких уж подачек.

Тем более, что сейчас я собирался заехать в какой-нибудь магазин, чтобы купить себе и мобильное устройство, и новый планшет.

— Спасибо, Ян! — я от души пожал парню руку.

За шмотки денег не предлагал, как и за времяпрепровождение — обидится. Он ведь на самом деле не выгонял меня. Он таким образом заботился обо мне, также как и Кире в свое время. Просто проще было сделать вид, что ему нужна рабочая клетка, и мне уже пора, чем объяснить, что я уже готов к встрече с внешним миром и прятаться тут, в подземельях, смысла нет.

Ян иногда напоминал мне нашего с Киром общего старшего брата.

Что ж... спасибо ему... за все. И за промывку мозгов.

— Трубку я оставил, — просто сообщил. И в ответ на вопросительный взгляд шутливо пояснил. — Ты же моего вкуса не знаешь.

— Да какой у нас, пацанов, вкус, — ухмыльнулся парень. — Главное, чтоб телефон черным был и звонил. Остальное так.

Я задумчиво потер подбородок. Перед глазами всплыл кнопочный телефон Лизы.

Вот мелкая дрянь. Развела меня, как самого последнего дурака. Странно, что она у меня еще новый гаджет не попросила...

Зато шмотки забрала...

Я мотнул головой, прогоняя тихоню из своих мыслей, и отправился за своими цифровыми обновками. Потом — домой. Душ принять мне всё-таки было нужно.

Уже освежившийся я отчего-то проголодался. Хотя Ян кормил меня нормально, всё равно аппетит немного разгулялся.

Я спустился на кухню и, не дойдя буквально несколько шагов до нее, застыл, услышав знакомое имя.

— Да, Лизочка была замечательной, — сокрушенно вздыхала повариха. — Она со мной заговорила. Заговорила! Вадь, понимаешь? Все остальные девушки, которые здесь появлялись, нос воротили, а она такая милая.

— Полностью согласен с тобой, Лидонька, — забасил охранник. — Нас с парнями она вообще накормила. Накормила. Представь? Такая умничка. А как вкусно готовит.

Я сглотнул.

Что за бред творился в моем доме? Когда это тихоня успела так подкупить мою прислугу?

Я был просто в шоке от услышанного, но бередить затягивающуюся рану на сердце (хотя какая, к черту, рана? Содержанка-Лиза ведь и не ранила меня совсем. И не зацепила. Вот точно. Совершенно так и есть. Не стоит придумывать себе того, чего нет.) я не собирался.

Громко кашлянув, я потопал к кухне.

Охранник быстро шмыгнул мимо меня, Лида поздоровалась и уткнулась в еду, которую она раскладывала мне по судочкам.

— Голодный? — спросила, не поворачиваясь.

— Да, — буркнул я и уселся, ожидая, пока она мне что-то принесет.

Как назло, Лида о тихоне больше не сказала ни слова. Я же расспрашивать, почему все они думают, что Лиза — хорошая девочка, не стал.

Быстро закинул в себя пару бутербродов, отказавшись от полноценной еды, я вернулся к себе в комнату и первым делом задумался о переезде. Спать на этой кровати одному вдруг стало невыносимо.

Ладно, с этим вопросом я решу чуть позже.

— Кир, привет! — сейчас я набрал друга.

— Дан, ты где пропал? Ты вообще помнишь о нашей поездке? — без приветствий надавил он. Видимо, это путешествие в Италию было для него невероятно важным.

— Я окей. Готов ехать, — я подошел к окну и содрал с него шторы.

Раз уж они понравились тихоне, значит им тут совершенно не место.

* * *

Вернувшись из Италии, мы с Киром не успевали заехать домой. У нас получалось то самое "с корабля на бал" — а вернее, мы прямо с самолета отправлялись на ипподром, на празднование дня рождения его мачехи, матери Полины.

— Хорошо бы помыться, — Кир обнюхал свои подмышки. — Жаль, что мы не успеваем заехать домой.

— Там помоешься. Спросишь у Пашки, владельца ипподрома, — бросил я, пытаясь не думать о том, что на праздновании будет Полина. Возможно, не сама, а со своими подружками, среди которых была и тихоня.

Видеть эту выдру совсем не хотелось.

Хорошо хоть в последнее время я в универе появлялся крайне редко. Возможностей пересечься не было от слова "совсем". Это радовало. И отчего-то одновременно злило.

— Ох, — рядом восхищенно выдохнул Кир, едва мы зашли в ворота ипподрома.

— Это ты так мачехе радуешься? — поднялась моя бровь.

— Типа того, — стушевался Дивеев, а я поймал его зачарованный взгляд, полностью сосредоточенный на сводной сестре.

Всё понятно с моим лучшим другом.

Похоже, и этот влип.

В смысле — подумал я — и этот?

Я-то не при делах вообще.

Так я считал ровно до того момента, пока не увидел хрупкую фигурку тихони. Моя душа мгновенно взорвалась от тысячевольтного разряда в самое сердце. Мир вокруг завертелся и начал обрушиваться, оставляя в центре только ее.

Никогда не знал, что так вообще можно реагировать на другого человека.

Но отчего-то теперь мой лучший друг, смотрящий преданным взглядом виляющей хвостом собаки на свою сводную сестричку, не вызывал такого смеха, как раньше. Похоже, влип не только он.

Я тоже влип.

Вот только тихоня делала вид, что меня здесь совершенно нет. Что ж...

Я зеркалил ее поведение и тоже не смотрел в ее сторону. Или скорее делал вид, что не смотрел...

На самом же деле я весь вечер только и делал, что притворялся незаинтересованным,