Бывший муж. Чужая кровь - Лила Каттен

Он принимается ходить по кругу, повторяя те же слова.

– Я догадывался. Теперь знаю наверняка.

– Не знаю… что сказать.

Смотрю на друга и вижу, каким потерянным он выглядит.

– Мне, блин, стыдно за все мои слова, Елисей. Я еще и набросился на нее… вот же…

– Прекрати.

Он наконец перестает действовать на нервы своим хождением.

– Так ты его хочешь найти?

– Она сказала, что в этом больше нет смысла. Он уже поплатился.

– Поплатился? Мы что о… об этом говорим?

– Василиса не сказала этого вслух, но я надеюсь, что да.

– Я тоже.

– Но я злюсь.

– Понимаю тебя.

– Я хотел хотя бы это сделать, даже если это не загладит вину перед ней.

– Да брось, дружище. Ты же не знал, что так…

– Даже не пытайся, Свят.

– Я серьезно. Вы поссорились, такое бывает.

– Но я ее высадил там. Я, ты это понимаешь? Я уехал, черт возьми.

– Это конечно дерьмово, но ты не делал того, что сделал тот мудак.

– Ты не понимаешь, – принимаюсь уже сам расхаживать по палате, раздумывая о том, что делать дальше.

– Елисей?

Я останавливаюсь и разворачиваюсь к другу лицом.

– Я подвел ее. Как ни крути, Святослав. Я ее муж.

– Не знаю, что сказать тебе на это. Думаю, что чувствовал бы себя на твоем месте также.

– Нет, Свят. Не оставляй свою женщину на дороге. Отвези ее домой. Пусть крушит квартиру, сколько ей угодно. Но пусть злится на тебя дома. В безопасности.

Он подходит и кладет на мое плечо руку, пока я сдерживаю внутренний крик.

– Что говорит Василиса?

– Что она не винит меня. Что я могу спокойно ехать обратно.

– А что по этому поводу думаешь ты?

Я поднимаю взгляд на него и отвечаю, не колеблясь:

– Я люблю ее, Свят. И я не хочу уезжать. Но я не имею понятия, как мне поступать дальше. Она… словно неживая. Только с Анной Василиса становится прежней. Больше ни с кем.

– Кто такая Анна? – спрашивает, хмурясь.

– Ее дочь.

Я отхожу к кровати, чтобы не кружилась голова, и сажусь на нее. Святослав занимает стул.

– Черт, я и забыл о ребенке. Так что, ты счастливый отец? Я могу тебя поздравить и…

– Василиса уверена, что дочь не моя.

– Что?

– Сказала, что уверена, что я не ее отец.

– Слушай, я понимаю, что твоя бывшая жена в потрясении, но тест ДНК она не делала, не так ли?

– Она не хочет его делать, я так понял.

– Хреново для нее. Лучше сделать и знать наверняка.

– Я не хочу на нее давить.

– Не дави. Объясни свою позицию.

– Для этого нужен еще один разговор. Но… она боится, Святослав.

– Чего?

– Правды. Думаешь, ей легко понимать, что малышка не моя, а…

– Черт подери, я даже… Не знаю, что сказать, Елисей.

Он вздыхает и больше ничего не говорит.

Василиса

Мне пришлось долго гулять по берегу моря. Напитываться солёным ароматом морской воды и сражаться с внутренними демонами, которые вышли на охоту.

Я побеждала их не раз. Но сейчас почему-то стало сложнее, хотя казалось, что я становилась всё сильнее с каждым днём. Но нет… Как только логическая цепочка, прочно выстроенная в голове, надломилась, всё стало рушиться. И моя лодка, в которой был заключён разум, накренилась, дала течь.

Елисей не может быть отцом моей Ани. Это как доказанная теорема. Теорема, с которой я смирилась, приняла и научилась жить, даже если проклинала её подлинность. Моей задачей была любовь к дочери. И я справлялась с ней. Я мама. Я хорошая мама. И без каких-либо «но» я люблю её всем сердцем. Точнее, той его частью, что всё ещё сохранилась во мне.

И мне жаль бывшего мужа. Жаль, что я уже пережила то страшное время, хоть и не без последствий, а ему всё это только предстоит принять. Но если справилась я, то справится и он.

Ещё я сожалею о том, что ушла вот так – без слов и объяснений. Но мы оба понесли свою ответственность, получили знатный удар. И главное – ничего не можем изменить.

Мы сказали друг другу всё, что хотели, поэтому пора ставить финальную точку.

Я больше не могу быть чьей-то женой или просто любимой женщиной. Эта часть жизни для меня больше недоступна, потому что при мысли о мужчине рядом меня словно парализует. Он тоже должен отпустить прошлое.

Сухая кожа щёк снова увлажнилась из-за внезапных слез.

Всё хорошее, что было когда-то, теперь – часть нашей истории. Я пишу свою заново, у него тоже есть такая возможность.

В голове то и дело всплывали образы нас с ним.

Когда он впервые представился и как мне понравилось его имя. Он был первым мужчиной в моей жизни с таким именем.

Мне было двадцать, и я тогда решила, что это какой-то знак. Подумала: «Вау, красивый мужчина с необычным именем, который смотрит на меня так, как никто и никогда не смотрел».

Это был вечер, когда я попала на главную обложку русской версии модного журнала мирового масштаба. И когда Елисей подошёл ко мне, первое, что он сказал: «Ваше лицо такое знакомое. Погодите-ка». Он посмотрел на огромный стенд. Затем вгляделся в моё лицо. На фото я была абсолютно естественной. Это была тема фотосессии: без макияжа и с минимальной ретушью, в отличие от вечера в честь презентации.

– Быть этого не может, – сказал он и улыбнулся. – Могу я сделать вам комплимент?

– Конечно, – моя голова уже тогда пошла кругом от его голоса и вида в сером пиджаке и расстёгнутой на две пуговицы рубашке, открывающей впадину между ключицами и шею.

Он был совершеннее всех мужчин-моделей, которых мне доводилось видеть.

– Вы обворожительны без макияжа. Разве он не должен красить девушку? – спросил он озадаченно.

– Предполагалось именно так. И что вы предлагаете?

– Елисей, – представился он.

– Василиса.

Мой взгляд всё ещё был вопросительным.

Он посмотрел и словно ухмыльнулся. В тот момент он бросил мне первый вызов, который я приняла.

Я отправилась в уборную и сняла весь макияж. Когда я вышла, моя мать была в ужасе, бабушка улыбалась, отцу не было дела, так как он знакомился с отцом Елисея (как я позже выяснила), а он… он смотрел на меня и, наверное, впервые в жизни я действительно ощутила себя по-настоящему красивой.

С тех пор он смотрел на меня именно так, как в первый день знакомства.

Влюбились ли мы друг в друга тем вечером? Я не имею ни малейшего понятия. Но с тех пор