Игра желаний: Преданность - Хейзел Райли

Когда он пытается снова открыть рот, я упираюсь ладонями в его живот и толкаю назад, пока не прижимаю к стеклу балконной двери. За его спиной серое небо озаряется молниями, делая его больше похожим на божество, чем на человека.

Я задираю голову, встречаясь с его темными и нежными глазами, которые резко контрастируют со сжатыми челюстями и прерывистым от ярости дыханием. Перемещаю руку к его бедру, и он вздрагивает от неожиданности. Запускаю два пальца в карман его брюк, прекрасно помня, куда он положил ключ, когда мы вошли.

Я забираю его, и он меня не останавливает. Не останавливает даже тогда, когда я прячу ключ в задний карман своих светлых джинсов.

— Поцелуй меня, Тимос, — приказываю я. — Мы не выйдем из этой комнаты, пока ты этого не сделаешь.

Глава 15. ВЕЧНО…

Вынужденная по воле Геры выйти замуж за Гефеста, Афродита вовсе не хранила ему верность. Интрижка с Аресом была, пожалуй, самой громкой. Гефест, будучи чрезвычайно талантливым конструктором и инженером, смастерил особую золотую кровать, чтобы застать жену с поличным. В самый разгар их любовных утех обнаженные и сплетенные в прелюбодейных объятиях Афродита и Арес были скованы золотыми цепями, вырвавшимися из кровати. Их позор стал безмерным, когда Гелиос, бог Солнца, направил свой свет на пару, чтобы все боги Олимпа могли их видеть.

Афродита

— Поцелуй меня, Тимос, — повторяю я с еще большей решимостью. — Мы не выйдем из этой комнаты, пока ты этого не сделаешь.

Его кадык судорожно дергается, а глаза превращаются в две черные пучины. Он смотрит на меня с такой силой, что у меня начинают дрожать ноги. Не думаю, что когда-либо желала кого-то так, как желаю его. Меня никогда не тянуло к мужчине так, как тянет к Тимосу.

— Ты не понимаешь, о чем просишь, Афродита, — отвечает он грубо.

Я кладу ладонь на его горячую грудь. — Я прошу тебя меня поцеловать. Ты этого не хочешь? Потому что если так, то извини. Я отступлю, верну тебе ключ, и мы уйдем отсюда.

Когда я пытаюсь отстраниться, он хватает меня за запястье и не дает уйти. Он колеблется, не в силах облечь свои жесты в слова. Затем он шумно выдыхает — так яростно, что в этом выдохе слышится всё его разочарование.

Он наклоняется вперед, пока его губы не касаются мочки моего уха. — Проблема в том, что если я поцелую тебя, Афродита, я уже не смогу остановиться, — шепчет он хрипло. — Если я поцелую тебя сейчас, я захочу большего. Мне всегда будет мало. Мне захочется сорвать с тебя все эти ненужные тряпки, прикрывающие твое чудесное тело, и я швырну тебя на кровать. Я не смогу больше находиться рядом с тобой, не думая о твоих губах на моих и о твоих ногах, раздвинутых для меня. Ты заставишь меня потерять голову, Афродита, и я не могу себе этого позволить, поверь мне.

Волна жара обжигает низ живота. — Ты можешь делать со мной всё, что захочешь. Ты можешь брать меня, когда угодно, Тимос.

Он деревенеет рядом со мной. — Исключено. Если я тебя сейчас трахну, Афродита, ты будешь орать так громко, что твой отец услышит и прибежит прикончить меня на месте.

Каждая его попытка отговорить меня от моего безумного плана выглядит нелепо, будто он специально подначивает меня не сдаваться.

— Моего отца сейчас нет на острове, он уехал по делам. Вернется только завтра утром.

Свободной рукой он обхватывает мой бок и заводит кончик указательного пальца под пояс джинсов, дразня кожу. Пытается пробраться глубже, но ткань слишком плотно облегает тело.

— Я бы так тебя отымел, что твой отец мог бы находиться хоть в Китае, но всё равно услышал бы стоны своей обожаемой дочурки.

Тот факт, что это говорит тот самый человек, который отодвигает ветки деревьев у меня на пути или завороженно смотрит на меня и просит рассказать об астрофизике, хоть ничего в ней не смыслит, заставляет меня желать его еще сильнее.

— Афродита… — он произносит мое имя так, будто я — его величайшая мука. — Я тебя не достоин.

— Чушь собачья, — тут же набрасываюсь я на него. — Не начинай эти свои дебильные речи.

Мой гнев вызывает у него слабую, умиленную улыбку. Он убирает мне прядь волос за ухо. — Знаешь, что я выяснил, когда искал в интернете информацию про Сириус?

Ничего такого, чего бы я уже не знала, но мне интересно, куда он клонит. — И что же?

— Сириус — самая яркая звезда на небосводе, но Сириус Б — это его спутник, белый карлик, который светит в десять тысяч раз слабее. Это остаток звезды, которая исчерпала свое ядерное топливо и погасла миллионы лет назад, — объясняет он. — Не понимаешь? Мы — это Сириус и Сириус Б. Ты и я. Ты сияешь и ослепляешь, Афродита. Ты Сириус, звезда, которую легче всего увидеть с Земли. А я — Сириус Б, невидимый человеческому глазу. К этому моменту уже вырожденная звезда.

Я беззвучно открываю рот. — Что ты…

— Мне нужно выкинуть тебя из головы, Афродита, — добавляет он. — Я не знаю, что мог бы дать тебе такого, чего у тебя еще нет или чего не смог бы дать кто-то получше. Кто-то, кого одобрит твой отец. Кто-то такой же умный, как ты. Кто-то, кому не приходится тратить все деньги на лечение отца и еду для семьи. Кто-то такой же солнечный, как ты. Мужчина честнее меня. Мужчина, который действительно сможет…

Я начинаю качать головой, готовая спорить с тем бредом, что льется из его уст. Он не дает мне этого сделать. Выскальзывает в сторону, подальше от меня, и начинает мерить комнату шагами, уперев руки в бока.

— Я достойна кого-то другого, Тимос, но ты ведь ревнуешь меня к Гефесту до беспамятства. Или я ошибаюсь? Так разберись уже со своими мозгами. Ты не хочешь, чтобы я была с другим, но и сам меня не хочешь!

Он резко поворачивает голову. — Я не хочу, чтобы ты была с тем, кто тебя не достоин, Дейзи, это совсем другое! Гефест тебе не ровня, и когда ты с ним, у тебя лицо несчастнее, чем у приговоренного к смерти. Твой отец так плотно засел у тебя в голове, что ты уже думаешь, будто первые встречные придурки могут быть хоть капельку тебя достойны!

Я замолкаю, не в силах вымолвить ни слова. Пораженная тем, что Тимос видит так много во мне и так мало в остальных.