Прикосновение - Анита Шрив

— Сыновья вернулись? — спрашивает Сидни.

— Не знаю, — говорит мистер Эдвардс. — Дом не перешел ни к одному из них, но это вовсе не означает, что они погибли. Это было бы ужасно — потерять троих сыновей, как ты думаешь?

— Страшно себе представить.

— После этого дом приобрели некие Симмонсы. Они пользовались им исключительно как летней резиденцией. Вынужден отметить, что они его очень запустили. Затем в восьмидесятые годы его купил пилот авиалиний «Вижен». Ты слышала о той катастрофе?

— Да.

— И я, то есть мы с Анной, приобрели этот дом у вдовы. Я не люблю наживаться на чужом несчастье, но его все равно кто-нибудь купил бы. Я утешаю себя мыслью, что мы о нем заботимся как можем.

— Дом изумителен, — говорит Сидни. — Он мне всегда нравился. Не уверена, что теперь смогу воспринимать его, как прежде.

— Теперь ты станешь частью истории этого дома. — Мистер Эдвардс, похоже, произносит это с чувством изрядного удовлетворения.

— Но и вы тоже, — указывает на очевидное Сидни.

— Сидни, ты счастлива? — неожиданно спрашивает он.

Сидни изумлена.

— Да, — отвечает она, прижав руку к груди. — Я надеялась, это заметно.

— Я очень рад. Я боялся, что ситуация с Беном и Джеффом омрачит твое счастье. И иногда задавал себе вопрос, не побоишься ли ты еще раз выйти замуж. Надеюсь, я тебя не обидел.

— Нет, — успокаивает она его. — Это точно. Я не боюсь. Может, я должна бояться, но не боюсь.

— Мой сын — хороший человек, — заявляет мистер Эдвардс, что в данных обстоятельствах выглядит несколько странно.

— Я знаю, — отвечает Сидни, тронутая подобным отцовским одобрением.

Дрожь глянцевых листьев на кустах тем временем превратилась в трепетание. Небо, совсем недавно серое и угрюмое, выгляди драматично: оно одновременно угрожает и дарит надежду. На западе стоят темные тучи, на востоке виднеется голубизна в разрывах облаков.

Сидни переводит взгляд на дом. Монахини и священник. Незамужние матери. Марксисты и жертва убийства. Драматург и художник. Возможно, он обедал в одиночестве, каждый вечер изучал карту, втыкал флажки туда, куда, по его мнению, отправили его сыновей. А затем вдова пилота, пытающаяся совладать с натиском прессы. Сидни помнит лица пилотов на телеэкране. Они казались такими заурядными.

Она скользит взглядом по крыше дома и, наконец, останавливает свое внимание на веранде. Интересно, были ли в этом доме другие свадьбы? Должно быть, были, решает Сидни. Множество свадеб, рождений, смертей. Ей хочется надеяться, что в этом доме было больше радости, чем горя.

— Их всех привлекала сюда красота, — говорит мистер Эдвардс.

* * *

Сидни осматривает дом, восхищаясь его маскарадным костюмом. Джули и Элен украшают лестницу лентами и белыми бантами. Вазы с белыми розами красуются на обеденном столе в гостиной, а также на журнальном столике. В кухне суета. Миссис Эдвардс оживленно руководит процессом. Сидни подходит к одному из вытянувшихся от пола до потолка окон и смотрит на пляж. Джеффа нигде не видно. Может быть, он сейчас наверху, в «спальне мальчиков», переодевается к обеду? Сидни надеется, что они с Беном уже встретились и поговорили. Джефф несмотря ни на что будет тронут тем, что его брат все же приехал. Бен капитулировал. Любой мужчина оценил бы подобный жест.

Сидни оглядывается в поисках Айверса. Отец, наверное, отправился на прогулку. Мать прилегла отдохнуть в своей комнате. С определенной периодичностью веранда вспыхивает в лучах солнца, а затем опять погружается в полумрак.

Джефф который перенес все свои вещи в комнату Сидни, сидит на свободной кровати рядом с ее чемоданом. Груды одежды возвышаются на стуле и на полу. Джефф все еще в плавках футболке. Он, похоже, не замечает своих облепленных песком ног.

— Ты могла бы меня предупредить, — говорит он.

Сидни нечего на это ответить. Она закрывает дверь. Да, она могла предупредить своего жениха, что его блудный брат находится в доме. Вместо этого она укрылась в саду с мистером Эдвардсом.

— Это твоих рук дело, верно? Он это практически сказал.

От внимания Сидни не ускользает, что Джефф не произносит имени брата.

— Я думала, ты обрадуешься, — отвечает она.

Джефф поднимает брови.

— Вы поговорили? — спрашивает Сидни.

— Конечно же, мы поговорили.

Она не спрашивает, что они сказали друг другу. Она не уверена, что хочет это знать.

— Отсутствие Бена омрачило бы нашу радость, — приводит Сидни доводы в свою защиту. — Мы бы этого никогда не забыли. И это уже никогда нельзя было бы исправить.

— Ты должна была сперва спросить у меня.

Она прислоняется к шкафу.

— Джефф, — говорит Сидни.

— Что? — едва покосившись на нее, спрашивает он.

— Я думаю, ты ведешь себя неблагоразумно.

«Более того, — добавляет она про себя, — для описания этой ситуации больше подходит слово “капризно”».

— У нас с Беном есть разногласия, — говорит Джефф. — Вряд ли это можно исправить. Мне жаль, что тебе это неприятно. Мне самому это неприятно, но я ничего не могу поделать. И поверь, он приехал сюда не из любви ко мне.

— А почему же? — спрашивает Сидни.

Джефф молчит. Он либо не хочет, либо не может ей ответить.

— Джефф, послушай.

— Что?

— Я хочу рассказать тебе историю, которую мой дедушка рассказывал мне о себе и о своем брате, — говорит Сидни. — Однажды, когда они были еще мальчишками, его брат вошел в его комнату и уничтожил дюжину моделей самолетов, которые он так кропотливо собирал из бальзы. Я не знаю, почему его брат это сделал. Они подрались. И не разговаривали шесть лет.

Джефф сидит на кровати, скрестив на груди руки. Сидни чувствует, что он ее почти не слушает.

— Затем началась Вторая мировая война, — продолжает Сидни. — И брата моего дедушки отправили в Европу в составе воздушного корпуса. Родители проводили его на станцию, но мой дедушка отказался пойти с ними.

Сидни не знает, что заставило ее вспомнить историю, о которой она не думала уже много лет. То, что мистер Эдвардс упомянул о Второй мировой? Художник, ожидавший возвращения сыновей?

— В последнюю минуту мой дедушка представил себе, что может никогда уже не увидеть своего брата, что тот может погибнуть в Европе. Он бежал всю дорогу до вокзала и прибежал в тот момент, когда поезд уже трогался. Он пожал брату руку и попрощался с ним.

Джефф поднимает голову.

— И брат погиб?

— Нет, все обошлось.

— Так что ты хочешь этим сказать?