По зову сердца - Мишель Энн Янг

— Твоя нога! — воскликнула Люсинда. Он поморщился.

— Немного больно, только и всего.

— Может быть, не стоит…

— О нет, стоит. — Голос его прозвучал грубовато, но в нем таился смех. Он усадил ее среди подушек и быстро развязал тесемки платья. Она помогла ему, стянув платье через голову. За платьем тут же последовали сорочка и корсет. Оставшись в одних чулках и башмаках, она почувствовала себя странно порочной и беззащитной.

— А ты? — прошептала она. — Ты не разденешься? Как Денби.

От этого отвратительного воспоминания ее пробрал холод. Она замерла. Должно быть, он это заметил и истолковал как страх, потому что погладил ее по плечу.

— Не бойся, — шепнул он. Снял фрак, рубашку, ботинки и панталоны.

Она оперлась на локоть и смотрела на него, очарованная. Провела кончиками пальцев по его плоскому животу и легко коснулась повязки на раненом бедре. Великолепный мужчина.

Он вытянулся рядом с ней, когда она легла на бок и стала поглаживать его грудь и плечи. Он перегнулся через нее, чтобы взять свой бокал, и Люсинда заметила неопровержимые признаки его возбуждения.

И его желания. Желания, вызванного ею.

— Так удобнее? — пробормотал Хьюго, проследив за направлением ее взгляда.

Она кивнула.

Он поднес бокал к ее губам, и она немного отпила. Он поцеловал ее в щеку. Губы у него были нежные. Комната расплылась у нее перед глазами, словно в тумане.

— Ляг на живот, дорогая, — прошептал Хьюго. Она заколебалась, внезапно ощутив стыд.

— Доверься мне, Люсинда.

От мольбы, прозвучавшей в его голосе, сердце у нее сжалось. Выказать страх — значит, причинить ему боль. Она легла на живот, прижавшись щекой к бархатной подушке.

— Закрой глаза.

Она опустила веки и лежала, пытаясь понять, что он задумал.

На спину ей плеснуло что-то холодное. Она ахнула. Еще мгновение — и его горячий язык слизнул холодную жидкость. Она задрожала.

— Ч-что ты делаешь?

— Терпение. — Он снова налил холодной жидкости ей на поясницу и тут же слизнул ее.

Внутри у нее все расплавилось.

Влажным пальцем он стал описывать круги на внутренней стороне ее колена. Ее бросало то в жар, то в холод, а он все мучил и мучил ее, то лил на нее шампанское, то слизывал его, пока она не достигла оргазма.

Наслаждение, похоть, желание — все это он дарил ей своими губами, языком и умелыми пальцами. Она перекатилась на спину и впилась ему в плечи.

Чувственная улыбка искривила его губы.

— Я люблю огонь, который ты скрываешь под своим строгим платьем. Это весьма эротично.

— А ты? Ты хочешь испытать удовольствие? — спросила Люсинда, бросив взгляд на его жезл.

— Конечно, хочу. — Он прижался ногами к ее бедрам, протянул руку к своему фраку и достал прозрачный пакетик.

Кондом. Она остановила его своим прикосновением:

— Теперь моя очередь.

На лице его мелькнуло выражение недоумения и надежды, когда она, все еще глядя ему в глаза, взяла у него бокал с шампанским и отпила. Потом поцеловала его жезл, и шампанское обдало его холодной струей. Он резко втянул в себя воздух, а она принялась мучить его языком и губами. Он вцепился руками в ее волосы.

— Где ты научилась этим штучкам? — спросил Хьюго, не скрывая своего восторга.

— Я не была уверена, что тебе понравится.

— Дорогая, ты сводишь меня с ума. Каждый раз, когда я тебя вижу, мне хочется прикоснуться к тебе. Я вдыхаю запах твоих духов и думаю лишь о том, как ты прижимаешься ко мне. — Он в недоумении потряс головой. — Даже твой голос возбуждает меня.

Но ведь он никогда не будет принадлежать ей, подумала Люсинда.

Это ведь лишь похоть. Сердце тут ни при чем, так же как и душа. Люсинда подумала, что она в долгу перед Хьюго. Она не испытала бы ничего подобного, если бы не он.

— А теперь я должен войти в тебя. Немедленно.

Он быстро натянул кондом. Она отстранила его руку и завязала бантик. Хьюго прижал ее к подушкам и буквально ворвался в нее, при этом глядя ей в глаза.

Она стиснула ногами его бедра, гладила его плечи, открылась ему навстречу, поощряя его движением бедер.

— Я сейчас кончу, — выдохнул Хьюго.

— Правда?

— Маленькая ведьма.

Она дрожала в экстазе.

Хьюго не переставал стонать. Он старался продлить оргазм.

Долгое время он висел над ней, опустив голову, закрыв глаза, словно утратив все силы.

Ей как-то удалось приблизить к нему свои губы.

Он поднял веки. Ответил на ее поцелуй со сладостью, которая ударила ей в сердце, перекатился на бок и, обхватив ее руками, прижался щекой к ее быстро вздымающейся и опускающейся груди. Под звуки его тяжелого дыхания она погрузилась в дремоту, полную блаженства и лишенную снов.

Часы на камине пробили десять. Люсинда проснулась.

Хьюго посмотрел на нее, как змей-искуситель.

— Если бы ты переехала ко мне, тебе не пришлось бы спешить. Мы могли бы играть всю ночь.

Искушение было столь велико, что у нее просто разрывалось сердце.

— Прости меня, — прошептала Люсинда. Он покачал головой и улыбнулся.

— Не нужно просить прощения. Просто подумай над моим предложением.

— После праздника, — сказала Люсинда, всматриваясь в его лицо. — Пока он не кончится, я не смогу думать больше ни о чем.

Он сжал губы, но кивнул в ответ:

— Согласен, если это поможет тебе принять решение в мою пользу.

— Любитель манипулировать людьми.

— Любительница откладывать решения. Люсинда рассмеялась. Весело, открыто. Как смеялась когда-то в своей семье. Слезы обожгли ей глаза.

Они оделись в дружеском молчании, помогая друг другу, посмеиваясь, в то время как им следовало быть серьезными.

— Я позвоню Тренту, пусть отвезет тебя домой. Пока они ждали, Хьюго налил себе бокал бренди и подошел к окну.

— Не надо пить, — сказала Люсинда. — Когда мой муж напивался, он становился бешеным.

Хьюго поставил бокал на соседний стол с такой поспешностью, словно обжегся.

— Извини. Жаль, что не сказала мне раньше. Я могу и не пить.

Денби говорил то же самое после случая с сигарой. Он, дескать, забыл, что сигара у него во рту, но в глазах у него был злой блеск.

— Я не надеюсь, что ты перестанешь пить ради меня. Хьюго подошел к ней.

— Ну вот, опять ты за свое, ощетинилась, как щетка.