Своенравная красавица - Эйна Ли

«Трипл-Эм» – настоящая вотчина всех Маккензи. За много лет так никто из Маккензи и не смог понять, почему, сколько бы они ни скитались по свету, всегда возвращались в родные пенаты. Так произошло с отцом Коула, его дядями, двоюродными братьями – со всеми Маккензи.

И вот сейчас он чувствовал точно такую же тоску по дому, тягу вернуться, которая привела всех бродяг Маккензи обратно в «Трипл-Эм». Пора домой, приятель, проговорил он сам себе.

Когда Хуан вернулся, Коул поблагодарил его за услугу и отправил восвояси, а сам продолжал чистить остальных лошадей.

Он подумал, что, наверное, никому, кроме Мэгги, не пришло бы в голову назвать лошадок в честь северных оленей Санта-Клауса. Он потрепал по холке одну из них:

– Знаешь, красавица, твоя хозяйка меня сегодня здорово удивила. В ней есть какая-то особая искра. Кураж. Представь, она упала в яму, поранилась, лежала там в темноте в полной неизвестности, но не испугалась. То есть испугалась, конечно, хоть и не хочет признаваться. Но ты же знаешь, красавица, как глупо некоторые девчонки могут себя вести, когда не на шутку струхнут, да? А Мэгги О'Ши – настоящий борец. Папаша О'Ши ею бы гордился. – Он последний раз окинул взглядом стойла и направился к двери. – Отдыхайте, мои родимые северные олени.

Он ухмыльнулся, загасил лампу и вышел из конюшни. Подходя к дому, Коул увидел, что Элли ждет его на крыльце.

– Как там наша малышка? – спросил он.

– Доктор дал ей какое-то лекарство, чтобы унять боль. У нее вывих. Когда опухоль спадет, он еще раз ее посмотрит. – А что с рукой?

– Перелома нет, только сильный ушиб.

– Мэгги молодец, настоящий стойкий оловянный солдатик, правда, Элли? Знаешь, когда она свалилась с козел, после того как лошади понесли, она просто встала и пошла, представляешь?

– Да уж, как будто вы мне Америку открыли, я все прекрасно знаю насчет нашей девочки. Но и вы должны кое-что знать: за ее внешней силой скрывается внутренняя уязвимость. Ей очень легко причинить боль, просто она никогда ее не покажет.

– Да, я уже понял. Так она рассказала вам, что случилось? – Элли кивнула и на секунду прикрыла глаза.

– Как только я представлю, что с ней могло случиться...

– Но ничего не случилось. Все прошло, Элли.

– Я очень благодарна вам, Коул Маккензи, что вы привезли домой мою сумасбродную девочку.

– Элли, я должен вам кое-что сказать. Знаете, я скоро уеду. В Техас. Домой.

– Вы хотите взять ее с собой?

– Да. А вы с нами поедете?

– Не могу вот так сразу ответить. Надо подумать.

– Ну, мне еще надо закончить здесь массу дел, так что у вас есть время. Мне бы очень хотелось, чтобы вы тоже поехали. Поверьте, вам понравится «Трипл-Эм». Возможно, я построю на ранчо свой собственный домик. Помощников там много.

– Звучит так, как будто вы намерены жениться. – Коул поднялся.

– Элли, честно говоря, у меня сейчас в голове каша. Я хочу только одного – вернуться домой. Но вернуться домой вместе с Мэгги. – Он наклонился и чмокнул Элли в макушку. – А теперь вопрос: нет ли у нас чего-нибудь вкусненького? Я голоден как волк, надо признаться. Слона бы съел.

– Ну, слона у меня сегодня в меню нет. Я жарю цыплят. Как только почувствуете аромат, поторопитесь.

Коул усмехнулся и направился в дом. Ополоснувшись с дороги, он заглянул в комнату Мэгги. Она спала. Он не хотел будить ее и потихоньку спустился вниз проверить, не готовы ли обещанные жареные цыплята.

Следующее утро началось для Мэгги и Коула с очередного спора. Коул пытался убедить девушку, что ей никак нельзя идти сегодня в контору.

– Да я прекрасно себя чувствую, – возражала Мэгги, – почему вы с Элли обращаетесь со мной как с тяжелобольной?

– Мэгги, доктор велел тебе еще поостеречься. Нужно как можно меньше беспокоить больную ногу. Самое мудрое решение – остаться на пару дней в постели.

– Надеюсь, ты пошутил. Неужели ты думаешь, что я буду тратить драгоценное время на то, чтобы просто валяться в постели и ничего не делать?

– Если тебе не нравится лежать в постели, я могу отнести тебя вниз, посидишь в гостиной. Но ходить ты пока не будешь, понятно?

– Ладно, – сдалась Мэгги, – с тобой бесполезно спорить. Будь по-твоему, неси меня вниз.

Коул поднял ее на руки и спустился в гостиную.

– Боже, я чувствую себя такой беспомощной... – вздохнула Мэгги.

Коул помог ей поудобнее устроиться на диване и, препоручив заботам Элли, отправился в контору.

В конторе Коул заметил на углу рабочего стола несколько нераспечатанных писем, которые лежали здесь еще со дня возвращения из Ночеса. Он стал по очереди вскрывать их.

В первом конверте лежал счет. Коул отложил его в сторону. Во втором – рекламная брошюра спа-курорта на юго-западе штата. Коул вспомнил, как еще на Аляске папаша О'Ши жаловался на больные ноги. Кажется, он тогда еще стал тяжело ходить. Видно, в последнее время болезнь в суставах опять беспокоила его, вот он и выписал брошюру.

И тут Коул глубоко задумался. Если папаша О'Ши испытывал боль при ходьбе, то вполне вероятно, что он действительно поскользнулся и упал в яму. Может, все его подозрения – лишь плод больной фантазии? Не превратился ли он в Дон Кихота, сражающегося с ветряными мельницами? И не вовлек ли в эту сумасшедшую игру еще и Мэгги, сделав ее своей Дульсинеей Тобосской?..

Он вскрыл следующее письмо от самого папаши О'Ши, адресованное, как ни странно, ему, Коулу. К письму прилагалась записка от Джо Рейнолдза, администратора гостиницы, в которой Коул жил в Сан-Франциско. Джо писал, что письмо пришло на его имя в тот день, когда он уехал.

Коул мгновенно узнал почерк своего старого друга.

Папаша написал его за десять дней до смерти и сообщил в нем, что собирается сделать одну очень выгодную покупку, но подробностей сделки не раскрывал. В сущности, большую часть письма занимали размышления о Мэгги. Папаша О'Ши был обеспокоен растущей близостью между ней и Китом Лоуфордом. Ему не нравилось, что Кит намного старше его дочери, и он сетовал, что у Мэгги слишком мало опыта, чтобы сделать правильный выбор. В то же время в письме говорилось, что он ничего не имеет против самого Кита Лоуфорда. Единственный его недостаток, помимо возраста, что его отец – Бен.

А еще он написал о своей сокровенной надежде, что придет день, когда Мэгги и Коул поженятся. Для Коула это было настоящим сюрпризом. Прежде папаша О'Ши никогда не поднимал в разговоре такую опасную тему.

В общем, единственное, о чем переживал папаша О'Ши, – так о том, что теряет свою дочку. Никаких подробностей относительно Тимберлайна, никакого намека на возможных врагов или грозящую опасность! Коул разочарованно положил письмо обратно в конверт и убрал в карман. Потом он направился в конюшню.