Веселая вдовушка - Хейвуд Смит

— Не так уж это было и трудно, согласись? — Он с показной галантностью отвернулся. Блики огня играли на его гладкой коже, лишь подчёркивая мощь напряжённых мускулов.

Элизабет торопливо натянула муслиновое платье, старательно застегнула все пуговки и крючочки. Потом она повернулась к мужу.

— Не хочу показаться грубой или невежливой, но я очень устала и хочу спать.

— Делай что хочешь — не обращай на меня внимания. — Гэррэт подвинул к себе стоявшее у камина кресло. Сел он, однако, так, чтобы видеть Элизабет.

Женщина поняла, что Гэррэт уходить не собирается. Скрестив на груди руки, она сказала:

— Прошу тебя, уходи.

— Гэррэт, — закончил за неё фразу Крейтон.

— Прошу тебя, Гэррэт, уходи.

— Мне бы не хотелось покидать мою маленькую Бесс, — в глазах Крейтона блеснули искорки, — пока я с ней не поговорю.

— Поговорю?! — В голосе Элизабет слышалось возмущение, поскольку взгляд Крейтона и вся его повадка не предвещали ничего, похожего на беседу. — Это о чём же?

— О нас с тобой! — Гэррэт похлопала ладонью по креслу, стоявшему рядом. — Присаживайся. Я не стану долго тебя задерживать. Обещаю.

Она знала, почему Гэррэту хотелось усадить её поближе. Сесть рядом с ним — всё равно что усесться к нему на колени.

— Я просто хочу поговорить, Бесс.

— Хорошо. — Решившись, Элизабет присела на край кресла. — В таком случае, говори.

Крейтон смотрел на неё без всякого выражения — не лицо, бесстрастная маска. Помолчав, он негромко и мягко заговорил:

— Я уже давал слово, что никогда не возьму тебя силой, но признаюсь — ты мне желанна, Бесс, и я очень хотел бы научить тебя радостям плотской любви. Сегодня же ночью. — Кончиками пальцев он коснулся щеки женщины. — Позволь мне доставить тебе удовольствие, Бесс.

Элизабет стремительно отпрянула.

— Я не могу быть с тобой — и ты знаешь, почему.

— Нет, не знаю. — Отблески полыхавшего в камине пламени легли на его чеканное лицо, а в глазах словно затлели угольки. — Скажи честно, Бесс, неужели ты и вправду хочешь, чтобы наш брак расторгли?

Элизабет вздрогнула, поражённая тем, что Крейтону удалось проникнуть в самые тайные её мысли. Но каким образом?

— Я об этом и словом не обмолвилась.

— А к чему слова? — Крейтон вытянул длинные ноги к огню. Его большие сильные руки покоились на подлокотниках кресла. У Крейтона были удивительные руки — тонкие в запястьях, как у художника, но при всём том, несомненно, руки воина.

— Интересно, правда, что тогда произойдёт с твоими людьми, Бесс? Ты ведь знаешь, что я в состоянии обеспечить им сносную жизнь. Или ты предпочитаешь наблюдать, как бедняги голодают? И все ради того, чтобы избавиться от меня?

— Я… как-то не подумала об этом, — созналась женщина.

— А ты сама? — продолжал Гэррэт. — Неужели брак со мной настолько для тебя унизителен, что ты готова пойти на всё ради весьма эфемерной свободы? — Элизабет промолчала, и Крейтон бесстрастно добавил: — Даже если брак расторгнут, король не позволит тебе слишком долго вдоветь.

Элизабет поднялась, шагнула к камину, поднесла к огню дрожащие руки. Гэррэт прав, будь он проклят! Король, несомненно, принудит её снова выйти замуж — и новый муж, пускай и католик, вряд ли окажется лучше того же Рейвенволда.

Крейтон, по крайней мере, не обижал её и не бил — даже в тех случаях, когда ей удавалось его разозлить. Кстати, он и впрямь не пытался взять её силой — как и обещал. Но кто знает, надолго ли ему хватит терпения?

Так что же делать? Принести в жертву свою душу и позволить Крейтону обладать её телом? Или стоять твёрдо, обрекая тем самым своих людей на голод и бедствия?

Её размышления были прерваны голосом Крейтона:

— Предлагаю тебе выбор, Элизабет. Если ты примешь меня как мужа — разумеется, целиком и полностью, — я сделаю все, чтобы обеспечить благосостояние твоих людей. Если откажешь — завтра же отправлю тебя в Рейвенволд и сам подам прошение о расторжении брака.

— Стало быть, вы меня освободите?

— Уж и не знаю, что ты себе надумала на мой счёт, Элизабет, но поверь — я не зверь, который способен силой удерживать женщину, которая его не хочет. Правда, если мне не изменяет память, до сих пор я ничем не мог заслужить твою ненависть. Да, ты будешь свободна, если таково твоё желание.

— Я не испытываю к вам ненависти, сэр, — пробормотала женщина, не зная, что сказать. В глубине души у неё теплилась надежда, что Гэррэт согласится повторить бракосочетание — но уже по католическому обряду.

— Вы согласитесь повторить обряд, если нас свяжет узами брака католический священник?

Крейтон с шумом втянул в себя воздух.

— Я подумаю, но пока ничего не обещаю. — Гэррэт в упор глянул на Элизабет. — Я не хочу лгать тебе, Бесс.

— Понимаю, но как я могу изменить своей вере?

— Никто не просит тебя отречься. Уверен, что где-нибудь в Шропшире сыщется католический священник, который с радостью станет читать тебе мессу.

Неужели он знает о Уолкоксе? Элизабет не могла задать этот вопрос впрямую — она всё ещё не доверяла Крейтону.

— Вы отлично знаете, что я имею в виду. — Элизабет снова уселась в кресло. — Кроме того, существуют и другие причины, из-за которых мы не можем пожениться — просто вы о них пока не знаете.

— Это ещё что за новости? — Глаза Гэррэта сузились, как у хищника. — Какие ещё неизвестные причины? То, что у тебя с Рейвенволдом не было детей?

Элизабет с вызовом вздёрнула подбородок.

— Да, я бесплодна. — Голос её звенел неприкрытой болью. — Каждому мужчине требуется потомство. Вашей матери, я уверена, очень хочется понянчить внуков. Я же не в состоянии дать вам все это.

— Откуда ты знаешь? — спросил Гэррэт.

— Вы сами об этом сказали — не помните? — Женщина изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. — У меня не было детей — хотя мы с Рейвенволдом не пренебрегали исполнением супружеских обязанностей.

— Ах, Бесс! — Крейтон тихо рассмеялся. — Все это никак не доказывает твоего бесплодия.

Врач, к примеру, говорил тебе что-либо подобное?

— Нет. Я бывала у врачей, но ни один из них не признал у меня женской немочи. И всё же…

Крейтон подался к ней:

— Терпеть не могу говорить о мёртвых дурно, но за все те годы, что я знал твоего покойного мужа, он не оставил без внимания ни одной мало-мальски симпатичной бабёнки от Грейвсенда до побережья — и, однако, я никогда не слышал, чтобы он зачал хоть одного завалящего ублюдка. Я тебе так скажу — это он был бесплоден, а не ты.

Элизабет низко склонила голову — всё-таки ужасно унизительно, когда твою интимную жизнь обсуждают так откровенно. Но если Крейтон прав и она в самом деле не бесплодна… Смущение на лице Элизабет сменилось неподдельным страхом.