Милая Кассандра - Дениз Робинс

— Ты лицемер и обманщик! — накинулась на него красотка. — Притворяешься, что я, видите ли, неисправимая грешница, а ты ангел во плоти и готов принести себя в жертву ради жены.

— Да, пора бы мне уже чем-то пожертвовать ради нее, — с холодным презрением отозвался Кевин.

— Тогда знай — так просто у тебя это не выйдет. Если ты надеешься, что мы с тобой будем жить под одной крышей и при этом больше не встретимся в нашем лодочном сарае, — ты очень ошибаешься, — в ярости заявила мадам Куррэн.

Мартин нахмурился:

— Нет, Наташа, между нами все кончено. Знаешь, дорогая, прости, конечно, но… — и добавил уже более мягко: — Ты прекрасная любовница, я ценю твое внимание и благодарю тебя за то время, которое мы провели вместе. Конечно, я не ангел, куда там, и если наша страсть называется грехом, то я грешил с тобой очень охотно. Но больше этого не будет.

— Это из-за Касс? — мрачно поинтересовалась женщина.

— Да, из-за нее и Мориса.

Он услышал ее истерический смех, сменившийся слезами.

— Господи, как ты изменился. Я ненавижу тебя! И Касс тоже ненавижу! — выкрикнула красотка. — Она такая примерная, такая правильная. «Нет»? Не хочу этого слышать! Я не хочу расставаться с тобой! Не хочу! Не хочу!

— Дорогая, что делать, придется, — ровным тоном возразил мужчина. — В любовную игру играют вдвоем, а я выхожу из игры.

— И не надейся. Уверена, ты еще будешь бегать за мной, когда у тебя пройдет покаянное настроение.

Это заявление его нисколько не тронуло.

— Я не такой лицемер, как ты думаешь. Я вполне допускаю, что могу почувствовать зов плоти, если мы будем часто видеться, но я собираюсь попросить Мориса уехать, — сообщил Мартин. — Я хочу жить в моем доме вдвоем с Касс, и не важно, сколько нам придется платить.

— Дурак! — воскликнула Наташа и вдруг пригнула к себе его голову и быстро прижалась губами к его губам. Она вся дрожала от злости и страсти, ее вдруг охватило полное отчаяние. Опытная искусительница поняла, что Кевин больше не подвластен ее чарам, и ей это не нравилось. — Ты не можешь меня бросить — мы с тобой созданы друг для друга, — всхлипнула она.

На мгновение в мужчине проснулось прежнее дьявольское влечение к этому красивому, созданному для наслаждений телу, к розовым манящим губам, чуть приоткрытым, словно в ожидании поцелуя. Но он снова оттолкнул ее от себя.

— Заводи машину. И отвези меня домой, — бросил он резко. — Ты ничего не добьешься. Я уже все решил.

— Я тебе не позволю! — закричала красотка. — Я хочу тебя, хочу, и все! Я не уеду от вас, ни за что на свете! По крайней мере, с Морисом. Я уеду только вместе с тобой.

Теперь писатель, в свою очередь, рассмеялся.

— Я тебе не раз говорил, что не намерен бросать жену. И твой брак я тоже не хочу разрушать, — повторил он. — Мы и так зашли слишком далеко, но пока причинили страдания только себе. Давай остановимся, пока не поздно.

— Я… этого… не… вынесу… Кевин… — выдавила Наташа между всхлипываниями.

— Дай мне ключи от машины, — потребовал Мартин.

— Я все расскажу про нас Кассандре, — захлебывалась рыданиями мадам Куррэн. — Клянусь, я это сделаю. Тогда посмотрим, останется ли она такой же ангельски преданной женой. Она уложит вещи и уйдет от тебя, если я хоть что-то понимаю в женщинах.

В эту минуту мужчина возненавидел ее. Это было горьким похмельем после опьяняющей страсти, которая окончательно угасла. Страсти, которая никогда не была ничем, кроме похоти и каприза. Но он понял это слишком поздно.

Четким размеренным тоном Кевин произнес:

— Если ты посмеешь хоть словом намекнуть об этом Касс… — Он замолчал, не в силах справиться с гневом.

— И что ты сделаешь? — издевательски спросила Наташа. — Убьешь меня?

— Хотелось бы, — ответил мужчина. — Но ты просто не стоишь пожизненного заключения.

Наташа смеялась, и плакала навзрыд, и бесновалась. Вся эта отвратительная сцена продолжалась до тех пор, пока Мартину это вконец не надоело. Он боялся только одного — что о его интриге станет известно Кассандре и бедному толстяку Морису. Думать об этом было невыносимо. Голова у него раскалывалась. Он с самого начала догадывался, что Наташа злой, бессердечный человек. Да, именно злой, теперь это было ясно. Сейчас Кевин понимал, почему де Груты были даже рады, когда эта девица сбежала из дома.

В конце концов, когда бурное неистовство Наташи утихло, он приказал:

— Припудри лицо и причешись. Едем домой, а то я сейчас выйду из машины и пойду пешком.

Больше соблазнительнице нечего было сказать: она испробовала все — от признаний в любви до презрительных насмешек над его внезапно проснувшейся совестью. Мартину было ясно, что мадам Куррэн нет дела до того, что случится с ее мужем; но что будет с Касс, Кевину было важнее всего на свете.

Она завела машину, и они направились в Колд-Даттон.

И вот сейчас мужчина лежал без сна, с содроганием сознавая, в какую нелепую, немыслимо опасную ситуацию он себя загнал. Он поставил под удар все свое будущее. Наташа станет мстить. Он догадывался, что любовница не смирилась с поражением и готова на все, чтобы вбить клин между ним и Касс. Она постарается причинить боль Кассандре хотя бы из ревности.

Что же делать? Писатель всмотрелся в глубь себя — в зеркало своей души — и увидел, что вел себя непростительно глупо. Теперь он горько раскаивался в этом. Он не мог простить себе любовной интрижки с женой человека, которого он принял в своем доме.

Долго, до самого рассвета, Кевин боролся с собой и со своими горестными мыслями. Один раз жена шевельнулась во сне, положила руку поперек его груди и пробормотала: «Милый». Он не стал ее будить, только взял ее руку в свои ладони. Рука была шершавая, ногти короткие, кое-где обломанные. Совсем не похожая на холеную, гладкую руку Наташи с длинными посеребренными ногтями. Но сейчас в его сердце безраздельно царствовала любовь.

К утру мужчина ни на шаг не приблизился к решению своей проблемы. Он лишь решил побеседовать с Куррэном и уговорить его, осторожно и вежливо, уехать от них. Морис все поймет — он и сам часто ронял, что они живут у Мартинов слишком долго. Однако Кевина терзали страхи и сомнения: действительно ли Наташа готова привести в исполнение свою угрозу и рассказать Касс об измене мужа?

Утро выдалось хмурое и безрадостное: все было мокрым, трава поникла, не слышалось пения птиц. Кассандре пришлось даже включить свет на кухне, так было пасмурно. Она с некоторой тревогой посмотрела на Кевина, завтракавшего за столом. Он, казалось, без аппетита поглощал вкусную яичницу, которую она ему приготовила. Чай он выпил в мрачном молчании.

— Дорогой мой, ты нездоров? — спросила девушка.

— Здоров, — отозвался возлюбленный, не глядя на нее.

— Чем сегодня займешься?