Приди ко мне, любовь - Лиза Клейпас

– Какая прелесть! – мечтательно промурлыкала неизвестно как оказавшаяся рядом Бетта.

Люси поспешно опустила голову, делая вид, что ищет свои перчатки и маленький, синей кожи ридикюль.

– Что прелесть? – с деланным спокойствием спросила она, несмотря на то что внутри все кипело от возбуждения и даже программка вечера выпала из рук и завалилась между креслами.

– Ваш муж, дорогая. Глядя на него, не скажешь, что это женатый мужчина. По крайней мере я бы так не сказала. А как он смотрел на вас, Боже праведный, да он просто поедал вас глазами!

– И все же он женатый мужчина, – отчетливо произнесла Люси, делая ударение на слове «женатый». – Как вы уже, очевидно, заметили, на левой руке я ношу кольцо. И почему бы ему не смотреть на меня, ведь я его законная супруга.

– Мужья на своих жен так не глазеют, – ехидно заметила Бетта.

– Мой – глазеет. – Люси защищала Хита как львица свое потомство; тем не менее она не удержалась и метнула в его сторону вопросительный взгляд, просто так, на всякий случай.

Теперь уже Хит стоял в немом удивлении, озадаченный взглядами двух леди.

– Да-а, – задумчиво протянула Бетта, – и все-таки он просто прелесть.

Отойдя от пожирательницы мужских сердец – о Бетте шла и такая слава, – Люси спешно пробормотала положенные по этикету прощальные слова остальным членам «Встречи по четвергам». У входных дверей Хит взял черную пелерину Люси из рук дородной служанки в белоснежном накрахмаленном переднике и аккуратно набросил на плечи жены. Она взяла его под руку, и они чинно направились к своему ландо.

– Итак, благополучный финал, – произнес Хит, когда экипаж тронулся. Дробный цокот конских копыт задавал их беседе размеренный ритм.

– Да, вечер удался на славу, музыканты играли просто виртуозно.

– Я имею в виду вовсе не концерт… Пару секунд Люси колебалась с ответом:

– Тогда, если я не ошибаюсь, ты говоришь о Даниэле и Салли.

– Ты действительно не ошибаешься. Я видел и твой взгляд в ее сторону, и твой поднятый бокал. Этот необычный, не присущий тебе жест потряс меня более всего. Синда, милая, а ведь иной раз и ты выказываешь крепость духа.

– Ну что ты, я всего-навсего присоединилась к общему тосту…

– К тосту за помолвку твоего бывшего жениха и твоей, опять-таки бывшей, лучшей подруги. А теперь признайся, легко ли тебе было в этот момент? – Видя, как Люси сурово отводит взор, давая понять, что не собирается отвечать, Хит тихонько рассмеялся:

– Ну ладно, ладно, прости меня. Я вовсе не собираюсь умалять благородство твоего поступка. Но вот что мне любопытно… Тебя этот брак не удивляет?

– Я… признаться, мне и во сне такое не приснилось бы – Даниэль вместе с Салли, – пробормотала озадаченно Люси; ее глаза затуманились, взгляд устремился вдаль, нахлынувшие волны воспоминаний уносили ее в прошлое, и только глуховатый голосок еще связывал ее с настоящим. – Мы росли вместе втроем, но я не припомню случая, чтобы Даниэль когда-нибудь обратил на Салли внимание.

– Нет, конечно, нет. Пока ты была рядом с ним, точно нет. Ты всегда поглощаешь все внимание мужчины.

– Как быстро, однако, они нашли друг друга. Ведь со времени нашей с тобой свадьбы минуло всего три месяца.

– Полноте, милочка! Это далеко не худший выбор для Даниэля. Разумеется, ей не хватает твоей решительности, ума, но во всем остальном она весьма недурна, как раз то, что нужно Даниэлю.

– Ты, конечно, думаешь, что с Салли ему будет гораздо лучше, чем было бы со мной?

– Позволь мне допустить невозможность последнего.

– А ведь я могла бы стать ему хорошей женой.

– Едва ли.

Люси пристально смотрела на Хита, на его резко очерченный профиль. Не скрывая нарастающего раздражения, она продолжала:

– И он мог бы стать мне верным мужем. По крайней мере Даниэль не оставлял бы меня в полном одиночестве на время своих визитов к… – У Люси едва хватило сил вовремя сдержаться от дальнейших обвинений. Слово не птица, вылетит – не поймаешь… Дикое, необузданное чувство билось в ее груди в поисках выхода, как мечется в ловушке пойманная куропатка в безнадежном стремлении освободиться. Внезапно Люси решилась открыть капкан: довольно, сейчас она выплеснет на Хита всю свою боль, гнев, разочарование – все, что накопилось за недолгий срок их совместной жизни.

– Так кому наносятся визиты? – Узко сощуренные глаза Рэйна выдавали невиданную степень разъяренности. – Ну давай, Синда, смелее, говори до конца, раз уж начала.

– Другим женщинам, – запекшимися от напряжения губами, едва слышно, прошептала Люси. С этими словами ее дыхание участилось, она жадно глотала воздух, и это был воздух свободы и облегчения – она говорила ему все, что думала. – Ты совсем не бываешь дома, постоянно возвращаешься глубоко за полночь, поэтому… что я могу еще думать о тебе?

– Какого черта, что за чушь! – загрохотал Хит. – Значит, ты уверена, что я, вместо того чтобы трудиться, как и пристало благонравному супругу, слоняюсь по Бостону с разными шлюхами!

– А разве это не правда? – Люси, как говорится, пошла ва-банк. Впрочем, не была б она женщиной, если в ее сердце не вспыхнула мерцающая звездочка надежды: вопрос исподволь подразумевал отрицательный ответ.

После такой лихой атаки в продолжение нескольких минут Хит и впрямь выглядел пораженным, если не сказать обиженным. Люси задела его за живое. Он молчал, а она смотрела на него; пульсирующая агония тревожного ожидания с каждым мгновением приближалась к критической отметке. По правде говоря, Люси не придавала большого значения тому, что Хит скажет, важнее для нее было то, как он это сделает. И лучше бы он дал ответ как можно быстрее, иначе… иначе она не выдержит и завизжит резким, истошным визгом. Наконец Хит сказал:

– А если я развлекаюсь с бостонскими девицами везде и всюду, где только нахожу их? Для тебя это так уж важно?

– Значит, это правда, – придушенным от ярости полушепотом прошипела Люси. – Значит, ты встречаешься с другими женщинами…

– Я не говорю «да» и не говорю «нет». Я только спрашиваю: какое тебе дело, занимаюсь я этим или нет?

– Какое мне дело? Да если хочешь знать, мне на все это наплевать! – Люси нарочно трубила Хиту, желая, правда, почти безуспешно, как можно больнее уколоть его. Рэйн пришел в себя, и теперь дерзкая улыбка играла на его внешне невозмутимом лице. Для Люси это было уже слишком, и она взорвалась:

– Что с тобой случилось! Почему, почему ты так изменился, Хит! Ведь ты был таким милым, нежным…

– Вряд ли я стал намного хуже и черствее, Люси, но согласись, это ты не позволяешь мне быть нежным и ласковым с тобой.

– Я не знаю, что ты хочешь от меня. – Совершенно подавленную мучительными переживаниями последних недель, Люси всю колотило крупной нервной дрожью. Казалось, все накопленное внутри нее вот-вот выплеснется наружу. – Я не знаю, почему я стала безразлична тебе, я не могу понять этой перемены в тебе… Почему ты так равнодушен… Когда мы только поженились, ну тогда, в первую брачную ночь, я думала, мы сможем… но сейчас…