Соблазнение жены - Джанет Чапмен

— Он довольно сложный, и наверняка тебе понадобилась уйма времени, чтобы сделать его. Почему ты спрятала его в коробке, проделав такую работу? А не повесила где-нибудь?

— Я собиралась повесить его в домике администратора на базе, — сказала она, не поднимая глаз.

Он поднял ее подбородок и заставил посмотреть на него.

— У тебя талант.

— Спасибо.

— А почему ты не носишь обручальное кольцо? — спросил он, пряча руку за спину.

— Я не ездила в город.

— Дэниел Рид глянул на твою руку. И заметил, что кольца там нет.

— Дэниел Рид?

— Тот егерь, что не смог тебя оштрафовать за отсутствие разрешения на ловлю рыбы. — Он покачал головой: — Ты это делаешь специально или инстинктивно?

— Делаю что?

— Повергаешь мужчин ниц своей ослепительной улыбкой. Не сердись на меня, — он засмеялся, — я просто указал на очевидный факт. Мне бы хотелось, чтобы ты носила мое кольцо, Сара. Так будет лучше для всех нас, вдруг кто-нибудь из нашей бригады или из города придет к нам.

Саре была невыносима мысль о том, чтобы надеть это кольцо себе на палец. Она стащила кольцо Роланда в тот же день, когда его объявили утонувшим, и впервые за восемь лет вздохнула свободно. Пора сменить тему — ну, что-то вроде того:

— Сегодня первое января. Когда ты оформишь развод? Или это нужно сделать мне?

Алекс отошел от машины.

— Если кому и надо будет сделать это, то уж лучше я сам.

— Не стоит тянуть с этим, хотя бы ради детей. Такер называет меня мамой: Грейди попросил его говорить так, когда мы оформили брак, чтобы люди поверили, что свадьба была настоящей. И Такер все еще уверен, что это взаправду, и спрашивает, когда я перееду в твою комнату, как настоящая мама. Тебе нужно поговорить с ним и Делани.

— Нет.

— Родители разводятся часто, — продолжала она, не обращая внимания на мрачный вид Алекса, освещенного фонарем, висящим над крыльцом. — Я буду жить на озере, и они смогут приходить ко мне, когда захотят. А я сделаю все возможное, чтобы убедить, что я люблю их. Не стоит подавать им ложные надежды, продолжая притворяться.

— Я разберусь со своими детьми.

— Я тоже, — резко отозвалась она. — Я действительно люблю их и не хочу причинить им боль.

— Тогда не разводись.

— Ты с ума сошел? Ты так же не хочешь этого брака, как и я.

Алекс снова прислонился к машине, скрестив руки и ноги.

— А может, я передумал.

— Ты не можешь! У нас был уговор! Был? — Черт, разве они не договаривались развестись первого января? — Ты попросил меня притвориться, что брак настоящий, на время, достаточное для того, чтобы у судьи Роджерса и у Грейди не было проблем.

Он пожал плечами:

— Я не помню точно, что я говорил. Если и был такой уговор, то я передумал.

— Ты не можешь!

— Почему?

— Почему… — Сара закрыла рот, страстно желая стереть ухмылочку, приводящую ее в бешенство, с его лица.

— Ты всегда можешь подать на развод. — Его спокойный голос заставлял еще больше злиться. — Если это сделаю я, все мужчины отсюда до Бостона подумают, что я повредился умом.

— И все? — Она еле могла говорить. — Ты хочешь оставить видимость семьи, чтобы сохранить лицо?

— Есть еще проблема с пробками на дорогах, которую тоже стоит учесть, — продолжал он, — если ты внезапно станешь свободной, то на базу потянется больше местных, чем туристов.

Сара закатила глаза.

— Из всех абсурдных…

— Ну, еще есть проблема раздела имущества, — продолжал он, потирая подбородок. — На что ты собираешься претендовать? Может, на базу?

— Мне от этого развода ничего не нужно, — сказала она со злостью, переходящей в отчаяние, — я хочу получить назад свою жизнь!

Он внимательно посмотрел на нее и тихо спросил:

— И что это будет за жизнь, Сара? Такая, в которой ты живешь совсем одна в этом большом старом доме на базе, заботясь обо всех, кроме себя самой? — Он взял ее за плечи. — Или такая, в которой у тебя есть собственный муж и дети? Намного безопаснее читать о сказочной жизни со счастливым концом, чем самой добиваться этого, не правда ли?

— Я нашла книги, которые ты прятал между подушками… Ты думаешь, что раз прочитал пару любовных романов, то раскусил меня?

Он улыбнулся.

— Они вымышленные, Алекс. Выдуманные люди в выдуманном мире. И в них нет ничего общего с нашими проблемами. Мы оба не хотели этого брака.

— Говори за себя, солнышко, — он наклонился и коснулся своими губами ее губ.

Боже правый, он снова делает это с ней! Выводит ее из равновесия и превращает мозги в желе. Каждый сладострастный сон прошлого месяца как будто ожил наяву, и Сара будто оказалась в одном из них, когда его губы двигались на ее губах, а сладкий вкус яблочного десерта и запах сосновой смолы дразнили ее. Внутри у нее все сжалось, но ее губы постепенно расслабились и раскрылись, а руки, схватившие куртку, потянули его ближе, вместо того чтобы отталкивать.

Беги, спасайся! — кричал разум, но для Сары он был не громче шепота, перекрываемого ревом несущейся по венам крови. Ее сердце сумасшедше колотилось о ребра, или это его сердце билось так сильно рядом с ней?

Его язык скользнул ей в рот, его рука опустилась на спину и сильнее прижала ее к нему. Она утонула в море ощущений и не заметила, как ее губы стали двигаться вместе с его. И тут она почувствовала, что на нее обрушился хаос, разбивший ее лодку о берег.

Нет. Нет, это несомненно было что-то более твердое, чем рука у нее на бедре, и какая-то крошечная, все еще сохраняющая работоспособность часть ее мозга сказала ей, что она сидит на капоте своей машины, ее ноги обхватили Алекса, а ее язык проник глубоко в его рот.

Ей надо было подумать о чем-нибудь другом — о чем-нибудь, кроме ощущения близости Алекса Найта, вцепившегося в нее. Нет, это она вцепилась в него!

Мужчина, фантазии о котором наполнили все ее неудержимое воображение, наконец отнял свои губы, а она уронила голову ему на грудь, судорожно хватая ртом морозный воздух. С каждым вдохом она постепенно обретала контроль над собой, пока не нашла в себе силы отклониться и оттолкнуть его.

Сара сползла с машины, с удивлением обнаружив, что ее ноги не подкосились и смогли удержать ее в вертикальном положении, и пошла к дому. Но она не сделала и трех шагов, как он поймал ее и заставил остановиться.

— На этот раз я позволю тебе убежать, солнышко, — прошептал он ей в волосы, — но ты скоро поймешь, что бежишь не от меня, а от себя.