Свет мой зеркальце, скажи… - Екатерина Риз

— Красавица моя.

— Ты подлизываешься?

— Ты что, говорю чистую правду. Разве ты не красавица?

— Тебе, я думаю, виднее. — Я с трудом, но расцепила его руки на своём животе. — Я накрою на стол, одевайся, Рома.

Завтрак, конечно, успел остыть. Я расставила тарелки на столе, налила себе сок и устроилась в плетёном кресле. Вытянула ноги, а лицо подставила ласковому солнышку. Пахло морем, цветами, было солнечно и ещё не слишком жарко. Идеальное начало дня, если бы не мысли о сестре.

— Кто тебе звонил утром? Ян? — Я посмотрела на Рому, который сидел напротив, и в отличие от меня, с аппетитом ел холодный омлет и пил остывший кофе.

— Нет, из Нижнего. Это по другому вопросу.

— Им тебя не хватает, — проговорила я, с еле заметным намёком. Но Рома его уловил и усмехнулся.

— Пинка им под зад не хватает, видимо. Липа, поешь что-нибудь.

— Я поела.

— Крошек поклевала?

— Рома, не наседай.

Он недовольно поджал губы.

— Я и не наседаю. Наседаю я по-другому. Ты уже знаешь.

— Фу, гадость, — со всей серьёзностью проговорила я.

Рома ухмыльнулся. Закончил завтракать, рот салфеткой вытер и поднялся. Правда, тут же наклонился ко мне и в щёку поцеловал.

— Ты у меня оранжерейный цветочек. Пойдём? Я куплю тебе в городе горячий пирожок.

Я рассмеялась.

— Рома, это называется круассан.

— Пусть называется, как называется. Пойдём в ту французскую кафешку, выпьем горячего кофе.

Этот совсем остыл.

Из гостиницы мы вышли, держась за руки. Я не возражала, а Роману Евгеньевичу нравилось держать меня за руку. Мы неспешно прогулялись для вида по близлежащей улочке, говорили о каких-то глупостях, и никуда не торопились. Зашли в кафе, которое я вчера облюбовала и выпили горячего, ароматного кофе. Сидели за столом на открытой веранде, и наблюдали за людьми, за просыпающимся курортным городом. Вечерней суеты и энергии в людях не наблюдалось, все лениво прогуливались, заходили в кафе или неторопливо следовали в сторону пляжа. Только дети носились с криками и смехом, им усталость была ни по чём.

Рома сидел рядом со мной, рука лежала на спинке моего стула, а пальцы перебирали волосы и гладили мою шею. Правда, смотрел он не на меня, а также на людей, но будто не наблюдал за ними, а выискивал среди них подозрительных, припоминая все последние ориентировки полиции. Потом вдруг сказал:

— Я очки в номере забыл. Дождёшься меня здесь?

Я кивнула.

— Только никуда не уходи, Липа, — добавив в голос строгости, потребовал он.

— Куда я уйду? Я города не знаю. Иди, Рома, не тяни время.

Как только он ушёл, подоспела официантка.

— Убрать грязную посуду?

— Да, пожалуйста. И принесите счёт.

В одиночестве я пробыла недолго. Оплатив счёт, поскучав ещё несколько минут, я вспомнила о магазине с сувенирами совсем рядом, и как раз раздумывала: рискнуть и пойти туда сейчас, или дождаться Рому, чтобы избежать его недовольства и нотаций.

Достала из сумки зеркальце и блеск для губ, занялась собой, и не заметила, что к моему столику подошёл молодой человек. И не просто подошёл, а отодвинул стул и сел. А на меня уставился с откровенным недовольством.

— Ты где была?

Я голову повернула, посмотрела на него. Окинула изучающим взглядом. Загорелый, поджарый, и, надо сказать, что весьма симпатичный. Особенно глаза, пронзительно голубые. Такие редко у кого встретишь. А молодому человеку посчастливилось — голубые глаза, длинные ресницы, прищур роковой, а губы, пухлые, как у младенца. Женщины, наверняка, теряют разум, когда он смотрит на них с призывом и улыбается.

Но мне он не улыбался и ни к чему не призывал, кроме ответа.

Без сомнения он принял меня за Ладу, потому что я его в первый раз в жизни вижу, да и к чему бы мне от него бегать?

— А ты меня искал?

— Даже не надейся, — огрызнулся он. — Бегать по городу в поисках полоумной бабы, как-то в голову не приходило.

Молодой человек ко мне наклонился, облокотившись на стол, буравил меня взглядом. От пристальности и раздражения, исходящих от него, мне быстро стало не по себе, и я даже попробовала от него отвернуться. Если честно, высматривала Романа Евгеньевича.

— Если бы я знал, что от тебя будут сплошные неприятности, ни за что бы с тобой не связался.

Он зачем-то схватил меня за руку, это показалось угрожающим, и от его хватки я попробовала избавиться. Взглянула строго и потребовала:

— Отпусти меня немедленно.

Мы смотрели друг другу в глаза, потом я решительно дёрнула рукой. Мужские пальцы, наконец, разжались, и я поторопилась отодвинуться от стола. Показательно потёрла запястье. Кстати, на самом деле было немного больно. А молодой человек неприятно ухмыльнулся.

— Вот как ты заговорила. Понятно. — Он откинулся на спинку кресла, опять меня разглядывал, и мне в какой-то момент показалось, что хмуриться начал. Потом спросил: — Где ты была? Если ты думаешь, что сможешь без меня справиться, то сильно ошибаешься. Ты даже не знаешь, к кому в этом городе обратиться.

— Можно подумать, что ты знаешь, — пренебрежительно фыркнула я. — Ты много раз в Сочи бывал?

— Лада, ты дура.

Я деловито покивала.

— Конечно. А ты умный. Только умный человек может догадаться обокрасть Гровера. А потом сбежать.

— Заткнись, а. Не помню, чтобы ты сильно возражала, когда строила планы!

Я приглядывалась к нему. Осторожно переспросила:

— Какие планы?

— На Бали и Кубу. Так что, любимая, закрой рот. И хватит уже выпендриваться. И я тебя предупреждаю, если ты не вернёшь то, что забрала, ты из Сочи не выедешь. Думаешь, это трудно будет устроить? Кто тебя здесь станет искать?

Я молча смотрела на него, про себя изумляясь, как Ладку угораздило связаться с таким поганцем. Да, красивый, да, в глазах утонуть можно. Но только не в тот момент, когда он угрожает тебя убить. Рома рассказывал про их давнюю историю любви, и, наверное, это единственное объяснение. По крайней мере, я другого найти для себя не могу.

Артём, а я уже решила, что это он и никто другой, из-за стола резко поднялся, ещё разок глянул на меня с угрозой, и напоследок сказал:

— И не вздумай меня обмануть. Я жду тебя в отеле.

— В каком? — схватилась я за последнюю возможность узнать что-то толковое. Но Артём лишь выдал противную ухмылку и с намёком проговорил:

— В нашем. — Развернулся и пошёл прочь.

Я следом за ним убегать не торопилась, хотя сердце взволнованно стучало в груди. Я заставила себя остаться сидеть, к тому же, буквально через несколько минут в поле моего зрения на набережной появился Рома. Он шёл быстрым шагом, бдительно поглядывая по сторонам, и понятия не имел, что смысла в этом уже нет, он всё проворонил. Зато улыбнулся мне, когда подошёл ближе.