Свет мой зеркальце, скажи… - Екатерина Риз

— Быстро я?

— Я даже не заметила, — проговорила я в задумчивости. — Рома, у тебя есть фотография этого Артёма?

— Плеханова?

— Наверное. Есть?

Он достал из кармана телефон, пролистал что-то, потом показал мне экран и фотографию на нём. Фотография явно из резюме или рабочего файла, как на документы. Брюнет был в костюме и при галстуке, с серьёзным выражением лица, но это, без сомнения, был мой недавний собеседник. Я кивнула и сказала:

— Точно, он.

Рома тоже на фото посмотрел, потом снова на меня. Улыбаться прекратил и нахмурился.

— Ты что, его видела, здесь? — Он принялся оглядывать улицу и людей.

— Он уже ушёл, Рома.

До Романа Евгеньевича медленно, но верно доходило, взгляд стекленел.

— Ты что, с ним разговаривала?

Я руками развела.

— Рома, можно подумать, что моим желанием кто-то интересовался. Он сам подсел ко мне за столик. Он принял меня за Ладу.

Рома сдавленно кашлянул, постучал кулаком по подлокотнику.

— И после этого ты ещё удивляешься, почему я не хочу тебя одну оставлять где-либо? Вот поэтому, Липа! Потому что к тебе липнут всякие воры, мошенники и дегенераты!

— К Липе липнут дегенераты, — искренне поразившись, повторила я за ним. — Ты долго это придумывал?

— Нет, жизнь подсказала.

— Очень странно, потому что осмелюсь тебе повторить: до встречи с тобой ничего подобного со мной не происходило. И никаких дегенератов я сроду не встречала.

Рома поморщился.

— Началось.

— Ты слушать будешь?

— Буду, — буркнул он.

— Так вот, они разругались, и Лада от него сбежала.

— Прямо взяла и сбежала?

— С частью драгоценностей.

— А, ну вот в это я верю. — Рома выдал язвительный смешок.

— Рома, это не смешно. Он мне угрожал. Точнее, не мне, а Ладе. Что даже странно.

— Почему это?

— Странно было слышать угрозы от такого симпатичного молодого человека. Ему это совсем не идёт.

— Ах, так он симпатичный? — Рома зверел на глазах. Я к нему повнимательнее присмотрелась, потом поднялась.

— Пойдём, мы утомляем людей своими криками.

— Я не кричу. Хотя, стоило бы.

Он следом за мной поднялся, и мы покинули кафе. Девочки-официантки, наверняка, вздохнули с облегчением, потому что Роман Евгеньевич даже изо всех сил сдерживаясь, гневался уж как-то чересчур заметно.

— Я пыталась узнать, где они остановились, но он не сказал. А настаивать я не стала. Вдруг бы он что-то заподозрил?

Рука Ромы легла на мою талию и развернула меня в другую сторону, по направлению к отелю.

Развернула, да так и осталась лежать.

— Липа, ты ведь понимаешь, что это не игра?

— Конечно.

— И не стоит ею увлекаться. Твоё дело поддерживать мой моральный дух, а не разгадывать загадки. А уж тем более, не вступать в диалог с криминалитетом.

— Артём — криминалитет?

— Нет. Он дурачок. Ты ведь не любишь дурачков?

Я глаза закатила и отвернулась от него.

— Ты теперь долго будешь мне припоминать слова о том, что он симпатичный?

— А ты долго будешь об этом помнить?

— Вряд ли. Он преступник. Какой от него толк. Его посадят. Ведь посадят?

— Зависит от его везения.

— Куда мы идём?

Впереди уже был виден кованый забор нашего отеля, Рома рукой указал, и я заметила знакомый автомобиль и нашего шофёра рядом.

— Федя отвезёт тебя в торговый центр. — Мы приблизились, и Федя заулыбался и с готовностью кивнул. Правда, под взглядом Романа Евгеньевича и его наставительным тоном, поспешил принять серьёзный вид. — И глаз с тебя не спустит, — продолжил Рома, уже не для меня, для Феди. Я же только вздохнула.

— И что я там буду делать?

Рома пожал плечами.

— А что там женщины обычно делают? Я не знаю. Придумай что-нибудь.

— Надолго?

— Часа на три.

— А ты?

— А у меня дела. — Он наклонился ко мне и быстро поцеловал в губы. Я осталась безучастной, не могла справиться с недовольством. Рома даже шутливо потормошил меня. — Липа, это ненадолго. — Он достал из бумажника банковскую карту и сунул её мне в карман.

— Мне не нравятся твои методы решать проблемы, — заявила я, всё же садясь в машину.

— Я буду исправляться. — Рома наклонился ко мне, смотрел с намёком, и я всё-таки позволила себя ещё раз поцеловать. Он поцеловал, но рассмеялся, видимо, над моим демонстративным недовольством. Понимаете, я его веселю!

Фёдор привёз меня в огромный торговый центр. Пять этажей магазинов, бутиков, кафе и сверкающих витрин. Я ходила мимо них, не ощущая никакой тяги к покупкам сегодня, Федя следом за мной бродил, руки в брюки, жвачку жевал, да на девушек поглядывал. Не слишком старательный из него работник, надо сказать.

Не знаю, может быть, на меня так последние события так подействовали, но зайти захотелось только в ювелирный салон. За прилавками улыбающиеся девушки в униформе, под стёклами витрин золото и бриллианты, я постояла у каждой, разглядывая. А когда одна из продавщиц предложила показать мне серьги с изумрудами, я вместо того, чтобы согласиться или отказаться, спросила:

— А у вас есть что-нибудь с историей?

Улыбка на губах девушки дрогнула.

— С историей?

Я отвлеклась от серёг и посмотрела на неё.

— Не новодел.

— Мы не ломбард. Мы не принимаем изделия у населения для продажи. Сеть наших магазинов работает с несколькими ювелирными заводами.

Я поскучнела, серьги отложила.

— Понятно. Извините за неуместный интерес.

— Ничего. — Украшение девушка поспешила припрятать. А затем негромко проговорила: — На соседней улице есть магазин, мимо не пройдёте, большая вывеска в старинном стиле. Магазин братьев Кузовковых. У них попадаются… интересные вещицы.

— Драгоценности? — тут же переспросила я.

Девушка, кажется, уже была не рада тому, что завела со мной разговор.

— И драгоценности тоже. Прогуляйтесь, очень красивая улочка, пешеходная зона. Там много интересного.

— Спасибо. — Я из магазина вышла и тогда уже обернулась через плечо на Фёдора. — Ты слышал?

Ты знаешь этот магазин?

Парень, не скрываясь, вздохнул, и знакомо, совсем, как Рома, занудил: