Ветер подскажет имя - Юлия Климова

– Я Александра… Образцова.

Фамилию Саша произнесла не сразу. Ощущение, будто именно фамилия может рассказать Лизе все о дальней дороге и лишениях, коснулось души и исчезло. Нет, в этом доме бояться нечего, здесь живут не враги. Но не получится ли случайно навредить Марии Николаевне Чернышевой?

– Значит, Саша. Чудесно.

– Я бы хотела поблагодарить вас за помощь… – Она сделала попытку подняться с большущей воздушной подушки.

– О, нет, прошу вас. Пока лежите, – запротестовала Лиза. – Вдруг опять случится обморок, и тогда брат меня непременно убьет! – Помолчав с минуту, она вдруг резко развернулась, подбежала к двери и закричала: – Вера! Вера! Иди же сюда, мы будем знакомиться!

Верой оказалась старшая сестра Лизы – полноватая женщина лет тридцати, сдержанная и серьезная. В ее взгляде чувствовалось участие, но вместе с тем она явно неодобрительно относилась к самой ситуации: юные девушки не должны гулять одни и падать в обморок где им вздумается.

– Матвей запретил нам мучить вас вопросами, – сообщила Лиза, придвигая к кровати сначала один стул для Веры, а потом второй – для себя. – Но ужасно хочется узнать, откуда вы… Можно я буду бестактной и сообщу вам страшную тайну? Доктор сказал, что на вас была надета цыганская одежда, но как это возможно? Вы светленькая. Может, он ошибся?

– Прекрати говорить ерунду, – строго одернула сестру Вера Григорьевна. – Александра, не обращайте внимания на россказни этой невоспитанной девочки. Если вы нам скажете, как отыскать ваших родственников, то мы сделаем это незамедлительно, и вы сможете уже скоро обнять своих близких.

– Я не говорю ерунду, – надулась Лиза и отвернулась, но по розовым ушкам было ясно, что она внимательно слушает, боясь пропустить даже вздох гостьи.

– Мне трудно выразить словами благодарность, которая сейчас переполняет душу. Вы сделали для меня так много… – все же поднимаясь, произнесла Саша. Она провела ладонью по шелковистому белому одеялу и тихо вздохнула, не в силах произнести правду. – Я как раз направлялась к тете, но я не знаю ее адреса.

– Скорее назовите ее имя, можешь не сомневаться, Матвей сделает все, чтобы ее найти! – позабыв про обиду, воскликнула Лиза.

Но Вера Григорьевна, видимо, угадала мысли Саши, недовольно посмотрев на сестру, она бесшумно поднялась со стула и произнесла тоном, не терпящим возражений:

– Думаю, вам еще требуется отдых. Брат вернется ближе к четырем часам, мы сможем все вместе выпить чаю. Позже вам принесут платья Лизы, у нее много хороших нарядов, выберете себе подходящий по фасону и цвету.

– Спасибо, большое спасибо. А могу я спросить… Что стало с моей одеждой?

– Если вы желаете, ее постирают, приведут в порядок и отдадут вам, но на это потребуется время.

– Поверьте, мои платья гораздо лучше, – не удержалась Лиза.

– Лиза! – одернула сестру Вера Григорьевна.

– Вы правы, – мягко улыбнулась Саша, испытывая благодарность не только за прием, помощь, ночную сорочку, что была сейчас на ней, но и за радость жизни, бурлящую в душе Лизы. Как сейчас не хватало этого, как не хватало… – Но я хотела бы попросить. Среди моих вещей должен быть платок красного цвета. Вернее, половина платка. Я была бы очень благодарна, если бы вы смогли мне его принести. Это память о дорогом мне человеке…

– Цыганке, да? – выдохнула Лиза, подавшись вперед, округлив от волнения и нетерпения карие глаза.

– Да, – кивнула Саша и улыбнулась, получая удовольствие от того, что не разочаровала ожиданий этой милой девушки. А сколько бы удивления появилось на лице Лизы, если бы она узнала и про Якова Петровича Стрыгина, и про Геду, и про Янко, и про Степана… и про яблоневый сад тоже.

Когда сестры ушли, Саша осторожно встала с кровати, медленно подошла к окну и коснулась бархата штор.

«Ветер на спад пойдет», – говорила Геда.

Может, вот он и пошел на спад?

Она попала к хорошим людям, протянувшим ей руку помощи, несмотря на потрепанный вид и не слишком хорошую одежду. Теперь Мария Николаевна не увидит племянницу грязной, в протертых до дыр ботинках (они вовсе не предназначались для побега по ручью, лесу и полю). Наверное, княгине нужно сказать правду, безусловно, для этого потребуется мужество – лучше не начинать знакомство с вранья. Вот только имя Павла она произносить не будет, пусть он останется в прошлом и больше никогда не тревожит сердце.

Зачем он так поступил?

Сожалеет ли об этом?

Саша больше не спасалась бегством, не мерзла, не испытывала жажду и голод, все ее существо перестало бороться за существование, и теперь тихой поступью пришли воспоминания. Для них появилось слишком много места.