Вокруг пальца - Маргарита Ардо

– Тогда пойдёмте, нам надо спешить!

И, напустив интриги, я бодро направилась к крутому пригорку, поросшему утомлёнными летом травами. Шеф – за мной. Я не оборачивалась, чувствовала спиной, что он рядом. Настигает… по узкой тропинке почти по пояс в зарослях степных растений, пахнущих сильно и пряно, чуть отдавая горьковатым привкусом серой полыни. Подстёгиваемая азартом, словно лань, я прибавляла шагу, почти бежала мимо алеющего шиповника, кустов с крошечными продолговатыми бусинами барбариса и колючими ветками боярышника. Страшилась быть пойманной и покрывалась мурашками от только что придуманной игры.

– Куда ты так бежишь? Эй, балерина! Ты обещала показать город, а это… – бормотал позади в замешательстве Джек, слегка запыхавшись.

– Мы почти в центре. И город ещё будет!

Я ловко забралась на пригорок, почти на гору – метров двадцать в высоту, прыгая по крутым, естественным ступеням из глины и земли, придерживаясь за длинные полозы бурьяна. Джек не отставал. Приятно, когда мужчина спортивен.

Едва он ступил на ровную поверхность, я быстро развернулась и зашагала по кромке обрыва к южному склону. Свежий воздух, запахи и воображаемое ощущение погони кружили мне голову, заставляя рисковать почём зря. Из-под моих теннисок сорвались сухие комья земли и полетели вниз. Было не страшно – казалось, я могу взлететь!

– Осторожно, балерина! – не выдержал Джек.

Схватил меня крепко за руку, оттянул от края и больше не отпустил. Поймал… Охотник… И я не стала вырываться. Пришлось сбавить шаг.

Мы обошли кряжистую абрикосу, две карликовые алычи, изогнутые ветрами, и оказались на самом высоком краю безымянной горы.

– Вот он, мой город, – шепнула я, замирая сердцем, как обычно, когда видела отсюда, словно со смотровой площадки небоскрёба, раскинувшиеся во все стороны улицы. Вплоть до мутно-зелёной, местами искрящейся золотом полосы тихого, величавого Дона. В свете уходящего на запад солнца сияли, как волшебные, маковки белого собора на рыночной площади. Выстраивались неровными рядами серые крыши, прореженные зеленью гигантских тополей, сверкали александритами стёкла на новом офисном здании у вокзала, суетились крошечные машинки на Новом мосту и дальше, на проспекте Стачки. За плечом справа белели новостройки, кудрявились зелёные деревья в ещё не тронутых осенью садах, которые пестрели цветами, словно богатые восточные ковры.

Две белые чайки пролетели в медово-голубом небе над нами. Джек молчал, лишь его рука, большая, тёплая, крепкая сжимала мою ладонь.

– Красиво, – выдохнул он.

Я рискнула взглянуть на шефа. Он смотрел не на город, а на меня. В свете вечернего солнца радужки его глаз показались тёмно-янтарными, сияющими, восторженными.

– Красивая, – повторил Джек.

– Город красивый, посмотрите, – тихо проговорила я.

– Я вижу… целый город… Изумрудный. И даже больше, – ответил Джек.

Мои щёки залились краской, дыхание перехватило.

Хотелось вырваться и убежать – от огня, от смущения, от себя. Но моя рука была целиком и полностью взята в плен. И освободить её не хватало моральных сил. Джек ничего не делал, но тепло к теплу, кожа к коже, и это столь обыденное касание превратилось вдруг в самое эротическое и волнующее чувство из всех, что до того мне приходилось испытывать. Разве так бывает? Разве так может быть?!

– Пойдёмте, я покажу вам ещё одно чудо! – чересчур звонко воскликнула я. Улыбнулась. До неприличия кокетливо – что-то творилось с моими мыслями, а собственное дыхание обжигало ноздри и было немного пьяным.

– Как скажешь. Сегодня твой день, балерина, – с легкой хрипотцой произнёс Джек.

Мы прошли по выступу к аллее невысоких плодовых деревьев по дороге к источнику. Я вела своего директора за руку – и это само по себе было странным. Впереди послышались голоса, один из них до жути знакомый.

Техник Гена? Или мне кажется? Нет, нас не должны видеть! Повинуясь порыву, я потянула шефа за дерево. Джек резко развернулся и перехватил партию на себя, словно в танго. Мгновение, и нас укрыло ветвями уже бесплодной к сентябрю вишни. Моя талия – в руках Джека. Я подняла глаза и увидела его лицо над моим, совсем низко. Красивое, мужественное, загорелое… Глаза горят, наполненные чем-то настоящим и, как мёд, тягучим. Яркие губы чуть приоткрыты – я ещё помню их вкус… Но в отличие от прошлого раза Джек медлил.

«Да, не надо. Глупости. Это правильно», – подумалось мне, и тут же стало без разницы – кто он: директор, влюблённый, коварный соблазнитель или корсар с Карибских морей. Всё моё я потянулось к нему, веки сами закрылись, запечатывая внутри ожидание и испуганный трепет. «Я люблю тебя!» – пело в душе, вырвавшейся на свободу и бесконечной от счастья, как пространство.

– Маленькая моя, волшебная, – прошептал он пылко.

И со встречным движением меня окутало нежностью, словно пенным, солнечным облаком. Руки Джека ласкали моё лицо, шею, волосы…

Где-то прямо над нашими головами щебетала вечерняя птица, где-то шли люди, где-то шумел город, но для меня ничего больше в мире не существовало, кроме упоительного поцелуя и внезапной, слепой веры, что этому мужчине можно доверять.