Блестящая девочка - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Эй, погоди.

Она медленно повернулась и увидела, как Джейк направляется к ней.

— Я просто потерял равновесие в первый раз, — Вежливо сказал он. — Я виноват. Не ты. Сейчас я тебя поймаю.

Ну конечно, поймает. Она кивнула и пошла дальше.

— Но ты мне не веришь, да?

Она остановилась и повернулась к нему.

— Я ведь знаю, что я не очень легкая.

Он насмешливо скривил рот. Подобная ухмылка могла кого угодно привести в ярость.

— Эй, Джонни Гай! — крикнул он через плечо. — Дай нам пять минут, хорошо? Этот могучий Цветик[23]думает, что может меня зашибить!

Цветик! Это уж слишком. Ей хотелось влепить ему пощечину.

— Это отвратительно, даже если исходит от вас, мистер Коранда! — Вздернув подбородок, она отвернулась и пошла прочь.

— Эй! — Он схватил ее за руку, прежде чем Флер успела вырваться, и не слишком вежливо потянул за угол дома, подальше от посторонних глаз. — Ты сама бросила вызов. Лучше не хвастай, а делай ставку. Даю десять баксов, что ты не собьешь меня с ног.

Они стояли за домом, по щиколотку в траве. Потом он ее отпустил. Как она позволила себя в это втянуть? Она провела рукой по голому бедру, пытаясь принять грозный вид.

— Это смешно! Я не собираюсь бороться с вами.

— А в чем дело? Чего боится Блестящая Девочка? Растрепать волосы? Или выиграть?

Флер вспылила:

— Сукин сын! Ты просто несносен! И еще противнее, чем кретины, которых ты изображаешь в кино! Я в эти игры не играю!

Коранда и глазом не моргнул.

— Десять баксов, Цветик. Играй или заткнись.

Она понимала, Джейк специально ее подначивает, но вдруг решила: плевать. Он и так раздражал ее уже несколько недель, теперь она собиралась стереть глупую усмешку с этих глупых губ.

— Хорошо, Коранда. Ты сам напросился.

Она отступила, не отрывая от него взгляда.

— Ой, Цветик, я уже боюсь. Ты меня до смерти напугала.

Он тоже отошел от нее подальше. Она видела, что и он собирается с силами. Ну пускай, ему они пригодятся.

— Я дрожу от страха, детка. Такая обаятельная девушка может испачкаться тушью от ресниц.

Боже, как она его ненавидела! Этот его отвратительный рот.

— Я тебя предупреждаю, Коранда.

— Ну давай, малышка. Ну попытайся.

Приняв вызов, Флер дала себе волю. Она топала по песчаной утрамбованной земле, размахивая руками, бежала изо всех сил. Но ей показалось, она ударилась о стену.

Если бы он не поймал ее, от удара она свалилась бы на землю.

На этот раз уже по собственной вине. Флер поняла, что Джейк держит ее, крепко прижимая к себе. Она дернулась, пытаясь выровнять дыхание. Подбородок болел: еще бы, она со всего размаха уткнулась ему в плечо. Левая часть груди тоже болела от удара.

Флер хотела поднять руку и потереть ушибленное место, но потом поняла, что скорее умрет, чем даст ему почувствовать удовлетворение оттого, что сама так сильно стукнулась.

Флер потопала обратно.

— Эй, Цветик! — Неторопливой ковбойской походкой он подошел к ней. — Это самое большее, на что ты способна? Боишься снова запачкать белоснежное бикини?

Она удивленно посмотрела на Джейка. Болело все тело, подбородок, она никак не могла обрести дыхание.

— Ты настоящий псих! По тебе клиника плачет! — выдохнула она. — Запомни!

— Удваиваем или как? И на этот раз отойди подальше.

Нет, она ничего не может поделать, и Флер потерла грудь.

— Думаю, я пас.

Он рассмеялся. Очень весело. Флер удивилась.

— Ну ладно, Цветик, я тебя отпускаю. Только ты должна мне десять баксов.

Коранда казался невероятно самонадеянным, и она уже открыла рот, чтобы принять его вызов. Но здравый смысл вовремя вернулся к ней и удержал. Она не знала, намеренно или нет, но Джейк Коранда здорово помог ей.

Они пошли обратно, в молчании, но уже дружеском, обогнули дом.

— Ты, наверное, считаешь себя ужасно умным, да?

— А ты разве не читала критику? Я гениальный парнишка, правда. Почитай. Сама увидишь.

Она одарила его самой милой из своих улыбок.

— Блестящие Девочки не читают. Они только смотрят картинки.

Он рассмеялся и отошел.

В следующую попытку сцена удалась. Джонни Гай остался доволен, и Флер облегченно перевела дух. Но оказалось, ненадолго, до следующей сцены. В объятиях Мэтта Лиззи должна поцеловать его как сестра. Потом идет краткий диалог, потом Лиззи снова целует его, но теперь иным поцелуем, не сестринским. Мэтту полагалось отпрянуть, а камера должна была наехать на его лицо и показать, как он пытается переварить перемены, обнаруженные в Лиззи после долгого отсутствия.

Сестринский поцелуй у нее получился сразу; диалог потребовал нескольких повторов, больше, чем ей хотелось бы. Она говорила слишком напряженным голосом. Но ей казалось, Лиззи так и Должна; говорить: ведь она испытывает некоторую неловкость. Джонни Гай объявил перерыв ни ленч, после которого они закончили снимать крупный план. На Флер взмокла третья рубашка, и костюмеры стали срочно пришивать к ней прокладки от пота.

Но следующий поцелуй… Она понимала, ей будет трудно, но как выйти из положения, она не представляла. Флер, конечно же, целовала мужчин и перед камерой, и без нее, но ей вовсе не хотелось целовать Джейка Коранду.

Помощник режиссера позвал Флер на площадку. Джейк уже стоял на месте и говорил с Джонни Гаем. Пока режиссер объяснял суть сцены, она поймала себя на том, что смотрит на рот Джейка, мягкий, пухлый, надутый, как у ребенка. Вдруг, неожиданно для себя, она зевнула и спросила у девушки, отвечавшей за реквизит, который час.

— Я надеюсь, мы не очень тебя задерживаем? — насмешливо поинтересовался Джейк.

Флер посмотрела на него, как ей казалось, уничтожающим взглядом и снова стала внимательно слушать Джонни Гая.

— Что нам здесь надо, мой сладкий ягненочек, — это страстный, похотливый поцелуй с открытым ртом. Ты понимаешь, о чем я? Лиззи собирается возбудить Мэтта.

Флер ухмыльнулась Джонни Гаю и кивнула:

— Уловила. — Внутри у нее все затрепетало, словно легкие бабочки захлопали крылышками. Вообще-то она не могла бы сказать, что целуется лучше всех в мире; на одном свидании ей даже заявили, что она фригидная.

Джейк обнял ее, коснувшись обнаженной кожи, и привлек к себе. В этот момент она вдруг поняла, что целый день только тем и занимается, что вертится вокруг его тела.