Дом Солнца - Наталия Павловская

– Выбрось эту пошлятину!

Но Саша умоляюще прижала ракушку к груди:

– Разве ты не чувствуешь? Ракушка – это же дом моря!.. А еще хиппи называется!

– Ладно. Дом моря, так дом моря, – согласился Солнце.

Саша задумалась: она все пыталась вспомнить, где она видела этого адмирала. А ведь видела – это точно.

– …А мне кажется, я где-то видела этого адмирала… – сказала она и вслух.

И тут вспышкой в памяти возник вестибюль института, профессор, разговаривающий с адмиралом. Да, да, она видела его именно там, у стенда со списками абитуриентов.

Солнце помнил другое… Он услышал тогда их разговор случайно. Пришли с отцом на консультацию к вечно занятому профессору Немчинову, потом его отправили погулять, сославшись на необходимость неинтересных ему разговоров. Но он понимал, что речь пойдет о нем. Он услышал, как профессор сказал:

– Ну что я могу тебе сказать, Лёша? При его диагнозе… Первая операция, конечно, дала определенное улучшение, но динамика неутешительна… Я говорил: нужно соблюдать очень строгий режим, поддерживающую терапию. А в такой ситуации, когда тебе чудом удается привести сына хотя бы на кардиограмму…

– Ты же знаешь, он не хочет ничего от меня, он не хочет со мной общаться, – сокрушенно напомнил адмирал.

– Леша! Я ведь предлагал тебе, чтобы он оставался в моем кардиоцентре, в этом случае были бы шансы, – развел руками профессор.

– А сейчас? – сорвавшимся голосом спросил адмирал.

Саша отвлекла Солнце от воспоминаний:

– А он правда твой отец? Этот адмирал?

– Нет, конечно! – беспечно ответил Солнце. – Разве может быть у адмирала сын хиппи?

Саша улыбнулась оттого, что уже знала Солнце и могла читать его настоящие ответы в его ненастоящих словах.

– А почему он такой грустный? – еще спросила она.

Солнце прилег рядом с Сашей. Он тоже понимал, что Саша уже понимает… И от этого стало тепло, но и немного горько.

– Да ему веселиться особенно не от чего, – балагурил он все не то и не о том. – Государственная безопасность, знаешь, не шуточки…

Помолчали. И вдруг Солнце заговорил сам:

– …В юности он полюбил девушку, и она полюбила его… Но Родина приказала ему отправляться аккурат в противоположную точку материка. И девушка испугалась. Так что опустошенная душа юноши стала искать других утешений. После нескольких лет глухого загула он встретил чудную женщину. К этому времени юноша достиг умственной, физической и, что немаловажно, материальной зрелости. Прогремел марш Мендельсона. Он родил ребенка и зажил, как барсук в спячке. И все бы ничего, да только он с мучительной частотой видел во сне свою первую возлюбленную. Причем, как выяснилось, она страдала тем же недугом. Так что лет через десять он отправился навстречу своей первой любви.

А в пути, надо же было такому случиться, его настигло известие о внезапной, но, как утверждали приближенные лица, неслучайной кончине жены. Так судьба посмеялась над ним. Возлюбленная обвинила себя в смерти супруги и отказала ему во всяком общении.

Но и обратно вернуться он уже не смог… Так что ему пришлось целиком посвятить себя Отечеству… Вот такая незатейливая история.

– …А ребенок? – грустно спросила Саша.

Держа в руках отцовский пакет, Солнце позвонил в калитку высоченного глухого забора с табличкой «Осторожно, злая собака».

Им открыла строгая полноватая девочка с косичкой и веснушками, в очках с толстыми линзами и в тщательно отутюженной пионерской форме.

– А, Солнце, – свойски кивнула девочка, – привет, заходите.

Саша недоуменно пожала плечами, вошла следом за Солнцем и девочкой в калитку.

Девочка повела Солнце и Сашу через двор, оформленный в стиле образцово-показательной военной части. На идеально ухоженном огородике грузная тетка в ситцевом халатике, согнувшись в три погибели, аккуратно собирала малину.

Когда подошли к крыльцу, навстречу с угрожающим видом вышла огромная овчарка и преградила дорогу.

Комнаты в доме тоже были идеально убраны, а детская умиляла пупсами на окне.

– Ну, рассказывай, – девочка прикрыла дверь в свою комнату.

– В этом городе только ты можешь помочь, – проникновенно заявил Солнце.

Девочка кивнула, глянула на часы:

– Ой, извини, можешь подождать? У меня – время. – Неожиданно движением фокусника девочка сбросила вязанную крючком накидку с тумбы, открыла ее. Внутри тумбы оказались подсоединенные друг к другу радиоприемник, усилитель, работающий катушечный магнитофон, пленка накотором уже смоталась на одну из бобин.

Девочка взяла микрофон, прокашлялась и вдруг, одновременно меняя бобину на магнитофоне, заговорила хриплым, почти рычащим голосом с разнузданными интонациями:

– А-я снова с вами! Звиняйте за паузу. Энд нау – для самых отвязанных системщиков в эфире все еще я, ваша Баба Беда! Ну, че, пиплы, клёво поторчали? Да, бразерс энд систерс, «Роллинг Стоунз» – это вам не песня о пионерском галстуке. Ну, а теперь – «Хайвэй ту хэвэн»! Группа «Лед Зеппелин»!

Девочка нажала кнопку «Пуск» и обернулась к Солнцу и Саше. Саша застыла с открытым ртом. Солнце исподтишка посмеивался, а девочка умело прикурила папиросу, с наслаждением выдохнула дым и поинтересовалась у Солнца снова чистым детским голосом:

– Ну, чего там у тебя? Какие проблемы?

Солнце достал из пакета пачку пластинок, подаренных отцом.

Девочка со знанием дела стала пересматривать пластинки:

По улице медленно ехала милицейская машина с радиопеленгатором. Локатор на крыше машины крутился во все стороны.

Два милиционера в машине выжидающе смотрели по сторонам.

– Если сегодня не найдем – все, шандец! – вздохнул первый милиционер, жуя кусок домашней колбасы.

– В былые времена изъяли бы всю радиоаппаратуру, сотню-другую народа посадили бы для профилактики – и на рыбалку загорать. А так – езди в выходной с этой бандурой! – сокрушался второй, смачно кусая упругий огурец.

Вдруг лампочки на панели активно замигали.

– Засекли, кажись! – обрадовались милиционеры.

Локатор развернулся в сторону дома с высоченным забором и замер. Из притормозившей машины осторожно высунулись оба милиционера и переглянулись.

– Ты знаешь, чей это дом?! – испуганно спросил первый милиционер.