Дом Солнца - Наталия Павловская

Скелет бессильно раскачивался над телом Малого и тихо плакал:

– Я тоже жить не хочу!.. На фига мне жить?!.

И вдруг неожиданно Малой приоткрыл глаза, посмотрел сквозь кровавую пленку на зажмурившегося от слез Скелета и с трудом прохрипел:

– Ничё себе – на фига!.. жить… Мы же хотели сделать рок-группу!..

Скелет изумленно замолчал, уставившись на ожившего Малого.

– Живой… – несмело, сквозь слезы, улыбнулся Скелет.

– А ты думал! – срывающимся голосом выдавил Малой. – На кого ж я тебя, дурака, оставлю!..

И Скелет снова заплакал – но теперь от счастья.

Танцующая в центре хоровода Саша глянула: как она нравится Солнцу? Но увидела, что его место у костра пусто.

Саша растерянно остановилась, огляделась. Вдруг она увидела, как Солнце уходит в темноту и тишину ночи.

Саша хотела крикнуть, позвать, побежать, вернуть его. Но танцующие подхватили ее за руки, вернули в круг. Саша проводила Солнце взглядом. И вдруг почувствовала, что больше не боится того, что он исчезнет. Ей казалось, что Солнце теперь с ней навсегда. И она почувствовала себя очень сильной от его любви. Саша задорно тряхнула волосами и с новой силой влилась в общий танец.

В какой-то момент взвились в небо домодельные шутихи. И вдруг из-за песчаного пригорка появились Малой и Скелет. Скелет тащил Малого на себе.

Из последних сил несгибаемый Малой вскинул пальцы в знаке победы и прохрипел:

– Народ! Мы с вами!

К ним бросились радостные, любящие, сочувствующие, окружили заботой, лаской и круговертью праздника. Счастье переполняло Малого, Скелета и всех, кто увидел их.

На пляже не на шутку разошлись мастера огненного шоу. Хиппи танцевали вокруг них.

Лежащий на песке у костра избитый Малой по-детски широко улыбался, затягиваясь самокруткой.

– А я так думаю, – даже полчаса назад чуть не отдав Богу душу, Малой не утратил болтливости, – еще пару лет, и «Мальборо» на каждом углу продаваться будет, а джинсы легче кирзы купить будет! Что Нью-Йорк, что Москва – огни, реклама, ночные магазины, концерты!..

Скелет смотрит на Малого, как на самого родного и близкого человека, с нежной и преданной улыбкой.

Хиппи хохотали, слушая Малого.

– Малой, ты клёвый! – близняшки потянулись к Малому и чмокнули его в обе щеки.

А в это же время на другом берегу залива чьи-то руки плеснули бензином на стену маленького домика, сплетенного из веток, чиркнули спичкой.

Вспыхнула стена дома. Огонь распространяется, языки пламени доходят до крыши.

Солнце с канистрой в руках облил бензиномдругую стену и стоял, наблюдая, как уходит его дом.

– Прощай… – проговорил он шепотом.

Он присел на песок. За его спиной – стена огня. Это Саша тоже видела во сне…

Утром весь вокзал был оцеплен милицией и солдатами.

Вереницей стояли наготове автозаки.

Хиппи растекались по вагонам стоящих на перронах поездов через коридоры из стражей порядка.

Малой, Скелет, Герда и Хуан нервничали у двери в свой вагон. Малой заметно прихрамывал, Скелет поддерживал его. Саша стояла здесь же, но, в отличие от друзей, была безмятежно спокойна.

– Ну, чего, ехать будем? – поинтересовалась проводница.

– Хотим, но не можем, – проворчал Скелет.

– Так трогаемся уже, – пожала плечами проводница.

Герда и Хуан держались за руки и тревожно оглядывались по сторонам.

– Ну, все – времени нет. Заходим, – принял решение Малой.

– Как же Солнце? – заволновался Хуан.

– Принцесса, где Солнце? – спросила Герда.

Саша спокойно улыбнулась:

– Никто не знает, когда он придет. Но это будет тогда, когда нужно.

– Ты уверена? – усомнился Скелет.

– Конечно. В жизни вообще все устроено именно так, как нужно, – убежденно ответила Саша.

А потом она одна стояла у окна вагона. Поезд проезжал мимо блистающей в лучах солнца кромки моря, видной из-за кипарисовой гряды. Закончились кипарисы, открылся морской берег. А вскоре и он скрылся из поля видимости. Саша прижала к губам кулон-солнце.

По холодному белокафельному больничному коридору бегом везли каталку, на которой лежал человек, накрытый простыней. Медсестра на ходу меняла опустевший флакон в штативе капельницы. Колеса грохотали по кафелю, быстро шаркали ноги в мягких туфлях. Из процедурной вышла медсестричка с подносом назначений, но отскочила в сторону, давая проехать каталке.

– Быстрее! – переговаривались врачи. – Операционная готова?

Больного переложили с каталки на операционный стол. Руки хирурга в перчатках приблизились со скальпелем к его груди. Там уже был один шрам…

В операционной – суета. Упал на кафельный пол лоток с инструментами.

Работала помпа. Слышались голоса: «Давление упало! Пульса нет! Давай открытый массаж!»

Кривые на мониторах приборов дрогнули несколько раз и, будто бы с облегчением, выровнялись в бесконечные прямые…

Хирург, профессор Немчинов, стянул перчатки и, ссутулившись, отошел от операционного стола.

В операционную ворвался адмирал и остановился, потрясенный:

– Сынок… Прости меня…

Профессор развел руками:

– Чудес не бывает…

Адмирал во все глаза смотрел на безжизненное лицо Солнца, поглаживал его волосы и вдруг, ни к кому не обращаясь, сказал:

– Мне показалось… Когда я видел его в последний раз… Он был счастлив…

Профессор обнял адмирала за плечи, увел его из операционной.

Медсестра накрыла лицо Солнца простыней.

В большой, устроенной амфитеатром аудитории на лекцию собралось огромное количествостудентов в одинаковых белых халатах и колпаках.

Среди студентов – Саша. В ожидании лекции она, улыбаясь, рисовала на последней странице тетрадки солнце, заключенное в сердечко, и вдруг сделала рукой движение у шеи – как раньше, с Солнцем, будто почувствовала его дыхание.

Вдруг откуда-то ей послышалась песня про «Дом восходящего солнца». Саша не знала, что Солнце умер в эту минуту…

Лектор задерживался. Студенты шумели, болтали, смеялись, пока не вошел преподаватель и не объявил торжественно:

– Товарищи студенты, сегодня ваша первая лекция по кардиологии. Мы пригласили прочитать ее нашего знаменитого кардиохирурга, профессора Немчинова.

Саша вскинула взгляд на профессора. Он устало улыбался:

– Извините за опоздание. Я прямо с операции…

Песня оборвалась и тут же сменилась громом аплодисментов.

Студенты поднимаются со скамеек, аплодируют.