К дальним берегам - Джил Грегори

— Да, разумеется. Но это всего лишь одна сторона того дела, которое я хочу с вами обсудить. Другая касается нашей недавней беседы. Я приготовил отчет об инциденте с каперами и подумал, что вам, должно быть, будет интересно узнать результаты моих разысканий.

Он посмотрел на нее выжидательно, но Элизабет, стараясь скрыть растущую нервозность, хранила молчание.

— По моему мнению, капитан Александр Бурк действительно напал на торговый корабль «Молот ветров» и захватил в плен капитана и команду, а также вас, моя милая. Как вы видите, пока все совпадает с той версией, которую Милз, а также некоторые другие изложили капитану Роберту Мабри, а затем и мне. — Синклер помедлил немного, в упор глядя на нее. — Однако потом наши версии несколько расходятся. Мое мнение, мисс Трент, таково, что ваши взаимоотношения с капитаном Бурком были, как бы это сказать, гораздо более сложными, нежели вы их представили Мабри или мне. Я считаю, что вы скрыли некоторые существенные детали вашего пленения на борту «Шершня».

Сердце Элизабет начало биться в груди с силой молота.

— Я не понимаю, майор, о чем вы говорите.

— Разве? Хорошо, позвольте мне быть более конкретным. По моему убеждению, вы, мисс Трент, и капитан Бурк были любовниками. Я вижу, вы шокированы.

— Шокирована? Разумеется! Я должна предупредить вас, сэр, что нахожу ваш тон оскорбительным. И, если позволите, отказываюсь дальше слушать ваши бредни!

Она вскочила, чтобы пройти мимо него прямо к двери, однако он неожиданно схватил ее за руку с такой силой, которая странно контрастировала с вкрадчивой сердечностью его голоса.

— Нет, мисс Трент, я еще не закончил. Если вы будете так добры и снова сядете на свое место — всего на несколько минут, — я буду счастлив объяснить. Или вы предпочитаете, чтобы я разговаривал напрямую с вашим дядей?

Где-то внутри Элизабет почувствовала нарастающую боль. Наконец-то она начала понимать. Не произнеся ни слова, шагнула назад к софе. Синклер тут же отпустил ее руку, с удовлетворением наблюдая, как она почти упала на софу.

— Так лучше, — сказал он снисходительно. — Видите, мисс Трент, все это пришло мне в голову еще во время нашей вчерашней короткой беседы. Я сразу почувствовал некоторую напряженность, когда вы вошли и увидели капитана Бурка. — Он снова сжал ее маленькую безвольную руку, так как она начала протестовать. — Еще минутку, пожалуйста. Вы должны ясно понимать, моя дорогая, что я не принял глупую историю о том, что вы были слишком расстроены при встрече с неприятным вам человеком. Я уловил выражение ваших глаз, когда вы бросили на него взгляд, и в них не было страха или отвращения. Нет, только не это. Именно тогда я уже начал кое-что подозревать.

Синклер снова сделал паузу, чтобы облизать свои бесцветные губы.

— Я заметил также множество других деталей во время нашей встречи, и они только подтвердили мои подозрения. К примеру, я хорошо помню, что в один прекрасный момент вы назвали его Алекс. Этот факт с трудом сочетается с историей, как вы его ненавидите. А он, в свою очередь, назвал вас Лиззи и сказал, что вы играете роль настоящей леди. И добавил: «Почти всегда успешно». Я совершенно точно помню, как он это сказал. — Синклер осклабился. — Я взял на себя смелость по-своему интерпретировать его слова. Воистину, мисс Трент, чем больше я думал об этом, тем очевиднее все для меня становилось. Человек вроде Бурка вряд ли будет колебаться, прежде чем воспользоваться преимуществами своего положения. Да и зачем ему это? А вы, в свою очередь, уравновешенны и уверены в себе, а эти качества присущи зрелой женщине, а вовсе не глупой, маленькой девственнице.

Синклер протянул к ней руку и злорадно улыбнулся.

— Таковы мои доказательства. Разве они не разумны? Почему бы вам теперь не поведать мне правду? Хватит этого притворства.

Элизабет вытерла липкие от пота руки и с вызовом посмотрела на Синклера.

— Майор, ваши доказательства ничего не значат, это только догадки и беспочвенные предположения. Вы меня оскорбляете! Мои отношения с капитаном Бурком были именно такими, какя вам рассказывала, и у меня нет ничего, что бы еще добавить или даже подумать об этом деле!

— Может быть, мне спросить мнение вашего дяди? — Его голос был очень нежным.

Она посмотрела на него и прочла в его бледных ледяных глазах только самодовольство. Они излучали триумф. И в этот самый момент Элизабет поняла: без всякого сомнения, он ни минуты не будет колебаться, чтобы объяснить свою «теорию» дяде Чарльзу. Томас Синклер — лукавый, безжалостный человек и сделает все, чтобы достичь поставленной цели. Даже если для этого понадобится разбить сердце умирающего. Она сглотнула и спросила совершенно равнодушным голосом:

— Что вы хотите?

Он широко улыбнулся.

— А, ну вот, наконец мы кое-чего добились. Таким образом, вы допускаете, дорогая, что моя «теория» правильна?

— Я ничего не допускаю! Что вы хотите?

— Точно так же, как капитан Бурк, я просто желаю воспользоваться в свое удовольствие вашими прелестями. Вы одарили его своим вниманием, почему бы вам не сделать то же самое для меня? — Он говорил с какой-то масляной вкрадчивостью.

— Очевидно, вы сошли с ума! — Элизабет вскочила на ноги, ее глаза сверкали, а сердце билось так громко, что, казалось, этот звук наполняет собой всю комнату.

— Немедленно покиньте этот дом! — бушевала она.

— Мисс Трент, не разыгрывайте передо мной комедию. Я вовсе не сумасшедший. Напротив, я прекрасно знаю, о чем говорю. В моих руках все козыри. Либо вы сделаете так, как я говорю, либо я немедленно иду к вашему дяде и рассказываю ему о том, что его племянница — любовница пирата. Так что у вас есть выбор, моя дорогая.

— Майор, вы не имеете права так говорить! Вы ничего не понимаете! Меня изнасиловали! Он… он овладел мной против моего желания!

Синклер бесстрастно пожал плечами и посмотрел на нее своими бледными, внушающими ужас глазами.

— Выбор ваш, — повторил он.

Она резко отвернулась от него и подошла к камину, прижавшись к холодному мрамору своей пылающей щекой. Слезы потекли у нее из глаз. Как она дошла до такого? В этот момент перед ее взором прошла беззаботная лондонская жизнь, и Элизабет непроизвольно сравнила счастье, которое у нее было, с той жуткой бедой, которая пришла к ней теперь. Стать любовницей Томаса Синклера! Продать себя ради спокойствия дяди! Слезы потекли сильнее. Она понимала, что слова Синклера о выборе были только насмешкой — никакого выбора у нее не было. Если дядя Чарльз узнает правду, это разобьет его сердце. Оставшуюся часть своей жизни он проведет в горе и отчаянии. И ему не помогут больше ни ее заботы, ни ее любовь. Дрожа, Элизабет постаралась унять слезы. Не надо, чтобы эта мерзкая свинья видела, как она плачет. Нужно встретить свою судьбу с достоинством.

— Что вы от меня хотите?

— Вы понятливы. Очень хорошо. Вы не пожалеете об этом, моя дорогая. Вам это даже очень понравится. Надо сказать, что я вовсе не новичок в искусстве любви.