Великий страх - Роксана Гедеон

– Если позволите, Сюзанна, я дам вам один совет.

– Какой?

– Уезжайте отсюда. Не будьте безрассудны. Вы не представляете, чем вам грозит пребывание в Париже.

Я попыталась улыбнуться.

– Да что вы, отец! Чем же я рискую?

– Грянет ужасная буря, Сюзанна, чернь снова сойдет с ума.

– Не пугайте меня.

– Я знаю, что говорю. Будет страшное время, Сюзанна. Время не для женщин. Вспомните, что болтал по всему Парижу Жак Казот, что он предсказывал?

– Этот помешавшийся старик!

– Я уверен, что он был прав. Мне он предсказал расстрел. А вам?

Я покраснела.

– Мне он предсказал сущую чепуху, отец. И не преувеличивайте грозящей нам опасности.

– Уезжайте отсюда! В Турин, Лондон, Кобленц – куда вам будет угодно. Только не Париж! Я хочу, чтобы вы жили. И поэтому я понимаю, что люблю вас. Вы моя дочь. Мне жаль, что раньше я был так слеп. Уезжайте!

Тронутая его горячностью и настойчивостью, я мягко положила руку на его локоть.

– Успокойтесь, отец, ради Бога. Не стоит так мрачно смотреть на мир.

– Да, действительно, что это со мной, – проговорил он, вытирая лоб батистовым платком. – Я разволновался, простите.

Я окинула его удивленным и внимательным взглядом. Раньше он казался мне почти молодым. И только сейчас я заметила морщины на его высоком лбу, потухшие голубые глаза, вздувшиеся вены на холеных руках. Он постарел…

– Я еду в Вену. А вы?

– А я не могу уехать из Франции. – Подумав, я решила высказаться яснее: – Видите ли, отец, я выхожу замуж. Именно это я хотела сказать вам.

Он вскинул на меня глаза. «Нет, он еще не стар, – подумала я. – Достаточно посмотреть, как высоко он держит голову, как гордо расправлены плечи, как изыскан наряд… и сколько твердости заключено в этом упрямом подбородке настоящего аристократа».

– Вы выходите замуж за адмирала де Колонна? – резко спросил он.

– Да.

– Вы предаете нас, Сюзанна. Мне горько сознавать это.

– Почему предаю?

– Вы знаете, кто такой адмирал. Его взгляды, действия…

– Я люблю его, – горячо прервала я отца. – Его, а не его взгляды!

– Вы будете несчастны с ним, – отрезал он. Я яростно покачала головой.

– Вы не можете сказать, что я совершаю мезальянс,[11]выходя за него замуж! Он из аристократии, из знати…

– Мне известна подобная знать! Знать, выбившаяся из мелких писцов и получившая дворянство сто лет назад благодаря королевской грамоте, – какая же это знать для нас, чей род берет начало в десятом веке! Кроме того, этот человек не роялист, он предатель!

– Нет! – вскричала я в отчаянии.

– Вас никогда не простят, Сюзанна, запомните это! Такие ошибки не прощаются!

Он говорил так властно, так резко, что я невольно чувствовала тот самый страх, который испытывала перед его гневом, будучи еще девочкой.

– Была бы моя воля над вами, как раньше, я бы предпочел запереть вас в монастыре, чем дать вам опозориться!

Я в ужасе отступила назад. Нет, мой отец остался таким, как прежде…

– Вспомните, этот человек голосовал за отмену титулов! Стыдитесь, Сюзанна! Вы падаете так низко, что даже я отрекусь от вас! Вы избрали себе в мужья врага, понимаете ли?!

– Вы весь в прошлом, отец! – воскликнула я. – Вы ничего не хотите понимать в современной жизни!

В ярости он ногой отшвырнул от стены изящную китайскую вазу.

– Прощайте!

Я осталась одна, беспомощно глядя ему вслед. Ну вот, началось именно то, чего я боялась. Теперь все станут мне говорить подобные слова. Для всех я буду предательницей. Презрительно ухмыляясь, обо мне скажут: «Да, эта особа явно доказывает, что подушка – лучший способ забыть свои убеждения». Именно так и скажут: «…эта особа». Никому не придет в голову называть мадам де Колонн принцессой. Я даже представила выражение лиц ну, например, Водрейля или Куаньи, когда они услышат о моем браке, и мне стало тошно.

– Где королева? – машинально спросила я у лакея.

– В павильоне Марсан, ваше сиятельство.

Кто знает, может быть, я в последний раз слышала такое обращение.

3

Мария Антуанетта была одна и радостно поднялась мне навстречу. Она не выглядела такой уставшей, как в прошлый раз, но по странной традиции, установившейся за последний год, была одета в простое платье из светлого муслина без всяких украшений.

– Я рада видеть вас! Тем более что известия пока недобрые… В Испании аббат Мори не добился никаких успехов. В таком положении вы – настоящее утешение…

Она осеклась, заметив перемену в моем внешнем виде. Взгляд королевы удивленно скользнул по моему платью.

– Вы великолепно выглядите! Но… разве вы не носите траур? Я привыкла видеть вас в черном.

Я нерешительно молчала, опустив глаза. Взгляд королевы из удивленного сделался настороженным.

– Вы слышали, Сюзанна? Я задала вам вопрос.

– Да, ваше величество, – с усилием произнесла я, – я имела честь носить траур по своему мужу, но… только до сегодняшнего дня.

– Что же заставило вас так измениться?

Я подняла на королеву умоляющие глаза. Как бы мне хотелось, чтобы она поняла меня, не истолковала превратно мое намерение!

– Государыня, я выхожу замуж.

– Ах вот как!

Сказав это весьма холодным тоном, королева отошла от меня и спокойно села в кресло.

– Вы пришли, чтобы сообщить мне это?

– Я считала это своим долгом, государыня.

– Можете ли вы еще что-нибудь прибавить к своему сообщению?

Я вздохнула. Ну почему мне предстоит такая трудная задача? Я люблю королеву, я верна ей и предана. Никто не уважает ее больше, чем я. Сумеет ли она поверить, что даже после свадьбы я останусь ее другом?

Не дождавшись ответа, королева сказала:

– Видите ли, мадам, вы поступаете опрометчиво, выходя замуж так скоро. Я люблю вас, вы доказали мне свою преданность – кроме того, вы для меня священны как вдова человека, который сложил голову за монархию. Только что здесь был ваш отец, и я приняла его услуги. Ваше семейство – одно из благороднейших во Франции. Поэтому, даже если ваше намерение кажется мне поспешным, я пойму его. Вы любите?

– О да, ваше величество, всей душой!