Тайфун Дубровского - Ева Мелоди

И буквально сталкиваюсь нос к носу с «королевой-матерью», которая выходит из своей комнаты! Обе отскакиваем друг от дружки.

— Что тебе надо в моей комнате? — нервно спрашивает Маргарита.

— Поговорить, — отвечаю взволнованно. Вся речь, которую полночи про себя проговаривала вылетает из головы. Остаются лишь бессвязные обрывки фраз и противная дрожь внутри. — Простите… что я без разрешения.

— Проходи, — устало говорит женщина. Она не выглядит воинственной, скорее — чем-то очень расстроенной. — Я тоже хотела поговорить с тобой. Начинай первая.

Маргарита садится в кресло, а я замираю посреди комнаты, опустив голову, как провинившийся подросток. Вот только ни в чем я не виновата! Вспомнив об этом, гордо поднимаю лицо и смотрю женщине прямо в глаза.

— Я если позволите начну с того, что ничего не крала! Зачем мне какое-то кольцо? Меня позвала к себе в комнату сама Изабелла. Все настолько белыми нитками сшила — аж противно. Но это в прошлом. Я о настоящем поговорить хочу. В служанки сюда не набивалась, никогда не планировала… работать прислугой. И сейчас с меня достаточно. Мне домой надо. Почему меня домой не отвезли, как обещали? Я ведь выполнила! Все, что Изя хотела! Все сделала!

— Да, сделала, — вздыхает Маргарита. И разбила моему сыну сердце тем письмом… Он не собирался на задание ехать. Опасное, в страшном месте… даже думать об этом не хочу! А прочитав то что ты там понаписала… Ты раздавила его!

— Но…

У меня подкашиваются ноги, не могу говорить, слезы душат. Мне так страшно сейчас, в тюрьме так страшно не было. Комната начинает кружиться перед глазами, Маргарита что-то кричит, но я уже не могу разобрать ее слов, тьма поглощает меня.

* * *

Очнувшись сначала не могу понять где нахожусь. Лежу на постели, но цвет стен, картины на них — это точно не моя комната.

— Она очнулась, — раздается радостный возглас Анны Львовны. Старушка подходит к постели и склоняется надо мной.

— Деточка, как ты? Ты нас очень напугала…

— Я… простите. Не знаю, что со мной в последнее время.

— Зато я знаю, раздается холодный голос матери Дубровского. — Могу просветить. Ты беременна. И только поэтому ты все еще здесь.

— Ох, Маргарита Аркадьевна, что вы такое говорите! Откуда знаете прежде самой девочки… — Заступается за меня экономка.

— Думаю она тоже знает… или догадывается. Выйдите, пожалуйста, Анна Львовна. А мы продолжим нашу беседу с Марией.

— Не уходите, — прошу слабо.

Старушка нерешительно смотрит то на меня, то на хозяйку.

— Тебе нечего бояться, Мария, — твердо заявляет Маргарита и я почему-то ей верю. Пожимаю плечами в знак согласия и Анна Львовна выходит за дверь.

— Я понимаю, что у тебя есть чувства к моему сыну, — начинает свою речь Маргарита. — И подозреваю, что ребенок — его.

Молчу в ответ. Сейчас мне почему-то стало еще страшнее. Чего захочет эта женщина? Отнять малыша? Господи, я ведь только подозревать начала, думать о возможной беременности. А эта женщина — почему она уверена в моем положении?

— Я была в тюрьме, — вздыхает Маргарита, правильно истолковав мой молчаливый вопрос. — В тот последний день, когда тебя должны были выпустить… Поздно решилась все-таки приехать в это место. Считала, что совершаю глупость… но как оказалось нет. Там мне показали твои анализы. За деньги, конечно. Пришлось взятку дать…

— Зачем вы туда поехали? — спрашиваю тихо.

— Поговорить хотела. Узнать твою версию произошедшего. Не знаю, поверишь мне или не захочешь… Но я не была в сговоре с Изабеллой. Сначала поверила ей. Потом — засомневалась. И с каждым днем эти сомнения все сильнее тревожили. Но я и подумать, представить не могла что все коснется сына!