Царица Пальмиры - Бертрис Смолл

— Не прикрывайтесь фальшивым благочестием, Публий Като!

— Ваше величество, вы меня не правильно поняли! — послышался вкрадчивый ответ.

— Я все понимаю правильно, Публий Като.

— Император указал нам, в каком направлении следует идти. Вы хотите сказать, что он не прав? Все затаили дыхание.

— Будьте осторожны! — подсказал Зенобии Лонгин. Она едва заметно кивнула ему.

— Император во всем прав, Публий Като. Если он подвергает христиан гонениям в Риме, значит, несомненно, они заслуживают того. Но здесь, в Пальмире, наши немногочисленные христиане — честные граждане. Они повинуются нашим законам и честно выполняют свои обязанности. Я подозреваю, что ваше рвение в преследовании христиан исходит из того, что вы должны довольно крупную сумму торговцу Павлу Квинту, который, по случайному совпадению, является христианином.

— Товары, которые он продал мне, низкого качества.

— В таком случае это дело суда, не так ли, Публий Като?

— — Вчера суд вынес свое постановление, ваше величество, — сказал секретарь Зенобии.

— В самом деле?

Зенобия прекрасно знала о вердикте суда, но ей хотелось, чтобы остальные члены совета тоже узнали об этом.

— И какое же решение вынес суд, Лонгин?

— Суд решил дело в пользу Павла Квинта, ваше величество. Товары вовсе не низкокачественные, как утверждал Публий Като. Ему приказали уплатить Павлу Квинту.

— Понятно.

Зенобия бросила на остальных советников взгляд, полный смиренного терпения.

— Кто-нибудь из присутствующих здесь считает, что христиане представляют опасность для правительства или для нашего города? Я выслушаю любого, кто пожелает высказаться.

За этими словами последовала красноречивая тишина. Публий Като в ярости встал со своего места и направился к выходу.

— Совет еще не распущен! — ледяным голосом произнесла Зенобия.

— Я не останусь здесь, не позволю себя оскорблять женщине!

Зенобия ответила:

— То, что женщина надоедает вам, несомненно, свидетельствует не в вашу пользу. Но если вы покинете этот зал без моего позволения, вы навсегда будете изгнаны из совета. Я — Царица Пальмиры и останусь царицей!

Зенобия чуть заметно улыбнулась.

— Ну, давайте же, Публий Като! Вы отдали много сил на благо города. Я могу понять ваше желание отомстить, но что бы ни произошло между вами и Павлом Квинтом, вы не должны проявлять здесь, в совете, жажду мести. Подумав спокойно, вы поймете — я права. А теперь садитесь на свое место. Нам еще нужно разобраться со множеством дел.

Два других советника мягко и настойчиво принялись убеждать Публия Като. Лицо у него покраснело, и он отрицательно качал головой.

— Убедить его невозможно, ваше величество! Этот человек просто невыносим! — сказал Лонгин.

— Лучше не наживать врагов!

— Вернется он на свое место или нет, он все равно ваш враг. По крайней мере вы публично сделали попытку примирения. Если у него хватит безрассудства уйти, вы сможете назначить на его место кого-нибудь из своих людей.

— А если он вернется, что тогда? Она наклонила голову.

— Он попытается препятствовать всем вашим начинаниям, он — мелочный человек, — ответил Лонгин. Потом его глаза заискрились смехом:

— Боги услышали мои молитвы! Этот глупец уходит! На лице Зенобии появилось выражение сожаления, а по залу прошел шепот сочувствия к ней.

— Я сокрушаюсь об уходе Публия Като, — сказала она. — Но прежде всего я служу интересам Пальмиры.

Некоторое время она, казалось, сидела опечаленная. Потом ее серые глаза засверкали и внимательно оглядели членов совета.

— Теперь, с уходом Публия Като, у нас нет кворума. Если я не назначу немедленно кого-нибудь на его место, мне придется распустить совет. А ведь у нас так много дел! Мы не можем позволить себе терять время. Есть ли какие-нибудь возражения против того, чтобы я назначила на место, оставленное Публием Като, моего секретаря Кассия Лонгина, по крайней мере временно? Хотя он отсутствовал несколько лет, по рождению он — сын нашего города.

— Я не вижу никаких препятствий для такого назначения, — сказал Марий Гракх, самый старший по возрасту и положению член совета. После короткой паузы все остальные кивнули в знак согласия.

— Тогда решено, ваше величество. Добро пожаловать, Дионисий Кассий Лонгин! Вы — не первый человек из вашего рода, который служит в этом совете. Я прекрасно помню вашего знаменитого деда.

Несколько часов спустя Лонгин говорил своей госпоже:

— У меня нет уверенности, что вы не спланировали все это заранее.

— На самом деле я не ожидала, что Публий Като уйдет в отставку со своего поста. Но когда он сделал это, вполне естественно было назначить на его место вас. Уверена, Оденат одобрит мой выбор, Лонгин.

— Но вы не знаете меня!

Зенобия обратила на него взгляд своих серых глаз и слегка улыбнулась.

— Я знаю вас, Лонгин. В первые же минуты нашей встречи я поняла, что вы за человек: умный, честный, проницательный. Вы будете верны мне, а значит — и Пальмире.

— Вы еще забыли упомянуть, что я предпочитаю мужчин в качестве любовников, — произнес Лонгин. Зенобия рассмеялась.

— Вы когда-нибудь занимались любовью с женщиной, Лонгин? Впрочем, вы не обязаны рассказывать мне об этом. Допускаю, вы имеете право на личную жизнь.

Ее глаза озорно сверкнули, и ему ничего не оставалось, как только рассмеяться вместе с ней.

— Я подозреваю, что с таким человеком, как вы, ваше величество, нелегко работать. . — Ну почему же, Лонгин, ведь я женщина! — ответила она с притворным смирением.

Лонгин в изумлении выгнул свою изящную бровь, но Зенобия предпочла не обращать на это внимания и продолжала:

— Завтра вам предстоит сопровождать меня на свадьбу Антония Порция. Будьте у меня за час до рассвета!

— За час до рассвета?!

Он явно не хотел являться в столь ранний час.

— Не думаю, что в такую рань кровь будет течь у меня в жилах, ваше величество.

— Мне нужна не ваша кровь, Лонгин, а только ваше тело, — сухо ответила Зенобия.

— Что ж, хорошо. Думаю, мы составим прекрасную пару. Доброй ночи, ваше величество!

Зенобия мягко усмехнулась, налила себе немного вина и уселась на стул. В задумчивости она маленькими глотками потягивала сладкую красную жидкость. В тот день ей пришлось лицом к лицу встретиться с первой серьезной проблемой, и она считала, что вышла из переделки достойно. Как сказал Лонгин, что бы ни произошло, Публий Като все равно стал ее врагом. Она использовала против него его собственную слабость и удалила его из совета, заменив его тем, кто поведет себя лояльно по отношению к Пальмире. Она надеялась, что Оденат одобрит ее выбор, когда вернется.