Охота за невестой - Джейн Фэйзер

– Ты так думаешь? – мрачно произнесла Пруденс. – Но ведь поверил же он в химеру, в чудеса в Сахаре!

Сестрам нечего было на это возразить.

– Давайте тщательно просмотрим все бумаги, чтобы убедиться, что ничего не пропустили, – решила Пруденс, складывая листок. – Завтра я отдам эту записку Гидеону. Может быть, он найдет возможность использовать ее.

Прошел час. Пруденс с отчаянием смотрела на гору бумаг.

– Вот и все, – сказала она.

– Неужели мы ничего больше не можем сделать? – воскликнула Честити, подбрасывая в камин угля.

– Банк! – неожиданно воскликнула Пруденс. – Мы должны получить доступ к банковским документам.

Констанс, сидевшая на подлокотнике кресла, подала голос:

– Банковский управляющий тебя знает, ты ведешь все дела, связанные с содержанием дома. Может быть, он разрешит тебе просмотреть личные бумаги отца?

Пруденс покачала головой:

– Только не мистер Фитчли. Он строго придерживается правил и, я уверена, сочтет неэтичной эту акцию без личного распоряжения отца. – Она в волнении походила по комнате, подошла к окну и, забарабанив пальцами по подоконнику, посмотрела на мокрый после дождя сад. – Но возможно, есть способ вынудить отца подписать бумагу, дающую мне право на просмотр его банковских счетов, – медленно выговорила она.

– Как это? – спросила Честити. Пруденс повернулась к ним:

– Он подписывает не глядя любую бумагу, которую я перед ним кладу: счета, распоряжения по хозяйству и прочие. – Пруденс стоило немалого труда сообщить это сестрам.

Наступило молчание.

– Но ведь это обман, – сказала Честити с легким вздохом. – Мне это решительно не нравится.

– Нам тоже, любовь моя, – ответила Пруденс, – но я не вижу другого выхода. Я напишу доверенность и дам ему на подпись в числе других бумаг сегодня вечером, когда мы будем собираться к Кон. Он позавтракает с Беркли и к этому времени, вероятно, уже выпьет виски, пока будет одеваться к обеду. Он все подпишет не глядя.

– Это ужасно, – сказала Констанс, – но у нас нет выбора. Имея доверенность, мы сможем завтра утром пойти с ней в банк.

– Я сейчас же составлю ее. – Пруденс направилась к секретеру и вынула лист бумаги с отцовским гербом. Взяла перо и написала:

«Любому, кого это может коснуться». Сестры молча сидели, пока она писала.

– Не слишком ли официально составлена бумага, – спросила Пруденс, протягивая сестрам листок.

– Для вящей убедительности на конверте надо поставить отцовскую печать, – сказала Констанс, направляясь к письменному столу. – Полагаю, он держит ее в верхнем ящике. – Констанс открыла ящик. – Да, вот она. Обычно он его не запирает.

Пруденс покачала головой:

– Нет, насколько мне известно. А зачем? Ему в голову не придет, что кто-нибудь станет покушаться на его личные бумаги. – В ее тоне прозвучали нотки иронии. Она снова покачала головой, словно отгоняя неприятные мысли. – Но ведь мы делаем это для его же пользы.

– Совершенно верно, – подтвердила Честити. – Это тот самый случай, когда цель оправдывает средства.

Пруденс забрала у сестры бумагу.

– Соберу все бумаги на подпись и в их числе положу доверенность нынче вечером.

– Отправлюсь-ка я лучше домой, – сказала Констанс, поднимаясь. – Сегодня мой первый званый вечер в качестве миссис Энсор.

– Совсем забыла. Как все прошло вчера вечером в доме на Даунинг-стрит? – спросила Пруденс, спохватившись. Поглощенная собственными заботами, она только сейчас вспомнила, что Энсоры были приглашены на обед к премьер-министру.

Констанс улыбнулась.

– У меня просто вылетело это из головы. После того как леди встали из-за стола и удалились, предоставив джентльменам пить портвейн и курить сигары, премьер-министр предложил Максу портфель министра транспорта.

– Это замечательно, – в один голос сказали сестры. – Он, должно быть, в восторге.

– Думаю, он предпочел бы портфель министра иностранных или внутренних дел, – произнесла Констанс с усмешкой. – Может быть, даже пост министра финансов, но ведь надо с чего-то начинать.

– Это поразительно – получить пост министра всего через год после того, как сидел на задних скамьях палаты общин, – сказала Пруденс.

– Да, я тоже так думаю. И похоже, он очень собой доволен. Он все еще улыбался, когда проснулся сегодня утром.

– Что же, отпразднуем это сегодня вечером, – сказала Честити, провожая сестру до двери. – В восемь часов, да?

– Примерно в это время, – сказала Констанс, поцеловав сестер, прежде чем сбежать с лестницы.

Пруденс рано оделась к обеду и ждала в гостиной, пока на лестнице не послышались шаги отца. Она выглянула из двери:

– Собираешься одеваться, отец?

Лорд Дункан остановился на пути в свою гардеробную.

– Да. Я недолго. К которому часу нас ждут?

– К восьми, – ответила Пруденс. – Кобем подаст ландо без четверти восемь. Когда будешь готов, мне хотелось бы дать тебе на подпись несколько бумаг, в том числе распоряжения и счета. Там есть кое-какие бумаги, касающиеся поместья в Ромзи, а также пары крыш, которые следует заменить. Мне хотелось бы отправить их по почте не позже понедельника.

Лорд Дункан кивнул:

– Через полчаса буду в библиотеке.

Пруденс вернулась в гостиную и взяла стопку бумаг. В десятый раз перелистала их. Та, которую ей хотелось спрятать поглубже, вылезала, как пресловутая любимая мозоль. «Это потому, – подумала Пруденс, – что я о ней знаю».

Честити вошла в гостиную, тоже одетая к обеду.

– Мы сделаем это вместе, – сказала она, заметив, как напряглась сестра. – Давай подождем его в библиотеке. Дженкинс принесет нам херес. Тебе надо успокоиться.

Пруденс кивнула:

– Да, мне надо чего-нибудь выпить, Чес.

Рука об руку они спустились вниз. Дженкинс ставил несколько поздних хризантем в медную вазу на столе в холле. Он обернулся, чтобы приветствовать сестер:

– Где вы будете пить херес, мисс Пру?

– В библиотеке, – ответила Честити. – Лорд Дункан присоединится к нам через несколько минут.

– Тогда я захвачу еще и виски, – сказал дворецкий, глядя на хризантемы в вазе. – Не знаю, почему у меня так не получается, как у вас. Не умею красиво поставить в вазу цветы. У вас к этому просто талант.

– Не расстраивайся, Дженкинс, – с улыбкой сказала Честити, подходя к столу. – Что же касается хризантем, то их достаточно взять... – она вынула цветы из вазы, – а потом снова поставить и пусть встанут как хотят. Видите?