Безумие на двоих - Алекса Гранд

– Волнуешься, Сашенька?

– Нет. С чего бы?

– Ну, как. Все-таки официальное знакомство с родителями.

– Ничего сверхъестественно.

Я роняю вальяжно и выскальзываю в коридор, притормаживая у лестницы. Думаю, что полностью залатала дыры в самообладании, а потом мама одной фразой выбивает воздух у меня из легких.

– Кстати, Матвей вчера вернулся. Я разве не говорила?

В этот момент, мне кажется, что вся наша Галактика застывает. Планеты прекращают свой бег, Луна не вращается вокруг Земли, Солнце меркнет. А потом весь этот гребанный космос с ошеломительной скоростью набирает разгон и врезается в мою грудь товарняком. Расфокусирует зрение, лишает голоса и слуха, ослепляет.

Так что какое-то время я стою оглушенная и потерявшаяся в пространстве. Хватаю ртом кислород, не вижу, куда шагаю, и, конечно же, спотыкаюсь, едва не скатываясь вниз по ступенькам. Цепляюсь за перила и возвращаю на лицо невозмутимую маску, бросая вполголоса через плечо.

– Не говорила.

Цежу сквозь зубы и вновь обращаюсь к дыхательным практикам, пока предметы постепенно обретают былую четкость. С достоинством если не королевы, то, как минимум, принцессы спускаюсь в гостиную и заслуживаю одобрительный кивок от Сергея Федоровича. Который без лишних сантиментов нашел во мне замену Матвею и при первом удобном случае хвастается образцово-показательной падчерицей перед друзьями.

– Как диплом, Сашуль? Продвигается?

С покровительственной улыбкой спрашивает он, красуясь перед разместившимися на диване Латыповыми, а я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не скорчить удивленно-насмешливую физиономию, потому что мою выпускную работу мы обсуждали в кругу семьи не далее чем вчера.

– Ага. Осталась заключительная часть и рецензия.

Давлю в себе желание насолить отчиму и исподтишка рассматриваю наших гостей. Андрей Вениаминович одет в белоснежное поло и синий блейзер, очень похожие на те, в которых мы с Мотом видели его когда-то в кафе. На Евгении Сергеевне – элегантное серое платье с запахом. Только теперь в их взглядах вместо снисходительного пренебрежения сквозит искреннее восхищение и неподдельный интерес, а причиной тому – маячащий в дверном проеме Илья с букетом белоснежных роз в руках.

Сияющий, как начищенный медяк, он держится непринужденно, сам ставит цветы в вазу и первым располагается за столом, вальяжно откинувшись на спинку стула. Следит за тем, чтобы моя тарелка не опустела, и периодически доливает в стакан гранатовый сок. Воодушевленно рассказывает о прошедших соревнованиях и хвалится тем, сколько мячей он забил и сколько результативных передач отдал. Я же украдкой зеваю, вслепую печатая Крестовскому сообщение.

«Давай перенесем, сегодня не успеваю. Семейный ужин затягивается. Тоска смертная».

«Ок. У меня тоже корректировки в планах».

Едва уловимо вздрагиваю, воровато смахивая с экрана текст, и отчего-то думаю, что Игнат сегодня зависает где-то с Матвеем. Возможно, гоняет с Зиминым по старой памяти на арене, или сидит где-нибудь в баре, слушая армейские байки товарища.

– Кстати, в субботу у Дена туса. Ты тоже приглашена.

Поглаживая большим пальцем мою руку, в которой зажат нож, сообщает Илья и расслабленно перечисляет все плюсы намечающейся вечеринки от снятого баскетболистами коттеджа до именитого диджея, прилетевшего ради этого события из Питера. Я же успешно пропускаю болтовню Латыпова мимо ушей и незамедлительно обращаюсь в слух, сосредоточиваясь на приглушенном шуме, раздающемся из коридора. Как будто кто-то захлопнул за собой дверь и теперь неторопливо снимает обувь.

– Хорошо.

Избавившись от чужого прикосновения, я безотчетно соглашаюсь составить Илье компанию и каменею. Потому что спустя пару минут в комнате появляется Матвей собственной персоной, и нам всем сразу же становится тесно. Недобро щурится Андрей Вениаминович, кривит тронутые коралловой помадой губы Евгения Сергеевна, мама утыкается в тарелку с салатом из баклажанов с перепелиными яйцами. А я…

Я судорожно сглатываю и жадно выхватываю детали старого-нового образа сводного брата. Раздавшиеся вширь плечи, на которых при каждом движении Мота натягивается самая обычная черная футболка непопулярной марки. Хищно раздувающиеся крылья носа. Холодный блеск расчетливых темно-карих глаз.

– Не помню, чтобы тебя звали.

Как и положено главе семейства, первым из оцепенения выпадает Сергей Федорович. Со стуком откладывает вилку в сторону и всем своим видом семафорит, что ни капли не рад блудному сыну. Только на Матвея это не оказывает ровным счетом никакого эффекта, а, напротив, лишь подзадоривает.

– А с каких пор мне нужно приглашение, чтобы прийти к себе домой?

Изогнув бровь, ухмыляется Мот, опускаясь на свободный стул рядом со мной, и источает такую непоколебимую уверенность, от которой поджимаются пальцы ног и сердце сбивается с размеренного ритма.