Мама для Одуванчика - Анна Мишина

Через час, примерно в три часа дня приходит время собираться обратно. И мне, и Варе на работу, а дорога, как ни крути, до города неблизкая.

— Баб Шур, спасибо вам за гостеприимство, — искренне благодарю старушку. Если бы она нас с Асей не приняла, а выставила бы вон, сомневаюсь, что у нас с ее внучкой случилось бы какое-то потепление в отношениях.

— Ой, да что ты, Влад, — отмахивается рукой. — Это вам спасибо за помощь, — говорит она. — И Асенька у тебя умничка. Приезжайте погостить еще. И мне радостно, и вам свежий воздух, Только, — берет меня под локоть и заставляет чуть склониться к ней, говорит, понижая голос. — Не обижай внученьку. Уж очень вы ладно смотритесь. И девочка твоя прониклась к ней.

— Спасибо за доверие, — отвечаю. — И обязательно приедем. С Варей, — помогаю девушке сесть в машину, как только она распрощалась с бабулей.

— Варя, давай со мной, — встревает жених. — Я что, зря приезжал? — звучит абсолютно по-детски, для полноты картины не хватает устроить истерику.

— Варвара Дмитриевна поедет с нами, — подбегает Ася, целует в щеку бабу Шуру и, потрепав Ваську по загривку, запрыгивает в машину.

— Вот вам гостинцы, — передает сумку бабушка девушки. — Там разберетесь, что и кому. Как будете дома, Варя, позвонишь мне, — дает напутствия бабуля, на прощание помахав рукой.

— Обязательно, спасибо за все.

И мы такой странно новой семьей, все вместе в прекрасном настроении отъезжаем от дома, в котором провели незабываемые выходные.

Ася что-то говорит все время, вовлекая в разговор Варю, что весьма неожиданно, но дает надежду на то, что ее отношение к своей учительнице потеплело в разы. А я, как дурак, улыбаюсь. Только вот предстоящее расставание поднимается и висит надо мной грозовой тучей.

Пара сотен километров пролетает незаметно. Несколько остановок — размять ноги, и ближе к вечеру впереди мелькают первые дома. Ася, в конце концов, не выдержала и уснула. На улице уже начало смеркаться, когда я останавливаю машину у Вариного дома.

— Приехали, — грустно улыбается девушка, отстегивая ремень безопасности, а я разворачиваюсь к ней вполоборота.

— Варь, — привлекаю ее внимание к себе, но она не хочет на меня смотреть, упрямо прячет глаза.

— Что? — не поднимает головы, нервно теребя край кофточки.

— Посмотри на меня, — прошу и, не дожидаясь ответа, тянусь к ее личику, подцепив пальцем за подбородок. — Что не так?

— Все так, — часто-часто моргает она. — Просто так странно, совершенно не хочется расставаться и…

— И мне, поверь. У меня рейс завтра. Не будет около полутора суток. Но обещаю быть на связи. Пиши, пока я в небе, звони в любой момент. Не смог ответить, значит перезвоню. Только прошу, не накручивай себя, хорошо? — провожу подушечкой большого пальца по слегка приоткрытым губам, мучая самого себя. — Не надо ничего придумывать, что нам бы мешало двигаться навстречу друг другу. Я очень хочу быть с тобой рядом, — девушка замирает.

— Ася может быть против, — неуверенно отвечает.

— Ася будет рада, если у нас в семье будет все хорошо, а с остальным разберемся, — и притягиваю ее к себе.

Эти губы… черт возьми, я не могу от них оторваться. Впервые за столько романов я понимаю, что не могу утолить свою жажду никаким поцелуем. Мне их катастрофически мало. Отпустить ее — это практически невозможно, особенно когда чувствую, как она отвечает. Так нежно, трепетно, сладко.

— Чувствую себя мальчишкой, — ловлю ее насмешливый взгляд. — Я серьезно. Я, похоже, этот период в своей жизни с успехом проспал.

— Кто-то должен быть сильнее, — отстраняется она, поглаживая меня по щеке, легко касаясь губ. — Я пойду. Буду ждать твоего звонка или сообщения. Пока, — целует в щеку и выходит из машины.

Вот так сижу и пялюсь ей вслед, пока она, не махнув мне рукой, не скрывается за дверью.

Ну, вот, Романовский. Похоже, что ты влип по самое не балуй. Такую девушку упустить — то будет верхом идиотизма. Тем более, когда вот так тянет к друг другу с невероятной силой.