Стрекоза и Муравей - Светлана Становая

— Кто там? — из-за ширмы выглянула Екатерина Васильевна.

Лиля открыла рот, несколько раз глотнула воздух, как рыба, вытащенная из воды, и плюхнулась на старый протёртый диван.

— Катя Васильевна? — ахнула она.

Бухгалтерша шмыгнула за ширму.

— Екатерина Васильевна, вы что здесь делаете? — возмутилась Лиля. — И нечего прятаться!

Та высунула голову из-за ширмы: короткая взлохмаченная стрижка, под глазами тёмные круги. На скуле сливово-красное пятно, губы неестественно алые, на подбородке запеклось что-то, подозрительно похожее на кровь.

— Лиля, умоляю тебя, уходи, — простонала Екатерина Васильевна. — Уходи и забудь, что ты меня видела.

— Екатерина Васильевна, я вас не брошу! Они вас тут закрыли, да? Чего требуют? Я сейчас полицию вызову. Нет, сначала Диму позову, пусть он вас охраняет.

— Не надо никого вызывать. Лилечка, я тебя умоляю, это личное дело. Уходи, пожалуйста, и забудь, что ты здесь видела, — вещала из-за ширмы бухгалтерша.

— Вот ещё! Я этого так не оставлю. Что вы там прячетесь? Не бойтесь, хотите, я вам первую помощь окажу, я умею. Помните меня БигБосс в прошлом году на курсы гражданской обороны посылал?

С двух сторон высунулись руки Васильевны и сгребли хрупкую конструкцию — Васильевна практически завернулась в ширму. Это как надо женщину испугать? За ширмой оказалась ещё одна комната, Лиля успела заметить ровные, как в магазине готовой одежды, ряды с вешалками.

— Лиляяяя, — простонала бухгалтерша. — Прошу, умоляю тебя — уходи! Ничего не надо. Всё хорошо, просто уходи сейчас, я потом тебе всё объясню.

— Я за полицией. Только Диму позову, чтобы без меня с вами плохого не случилось.

— Какого Диму?

— Осипова, да вы его знаете, наш ВИП клиент.

Васильевна за ширмой взвыла загулявшей кошкой.

— Лиля! Ты с ума сошла!

— Только не волнуйтесь, ладно? Скорую тоже вызову, пусть вам раны обработают. Рот обязательно надо, столько крови, может ещё и зашивать придётся.

Откинутая сильной рукой бухгалтерши лёгкая ширма упала на пол. Перед Лилей, с разноцветным лицом, в бюстгальтере и чёрной с серебром юбке стояла Екатерина Васильевна.

— Лиля, я грим не успела снять, — объяснила она. — Размазала кое-как по лицу, надеялась что ты меня потеряла и я успею нормально умыться.

Васильевна подошла к трюмо, взяла салфетку, намочила жидкостью из флакона, ровными, аккуратными движениями провела по лицу. Багровый синяк стёрся вместе с запёкшейся кровью.

— Ой, — пискнула Лиля. — Вы — пышка? Вы?

— Я, — Екатерина Васильевна взяла другую салфетку и повернулась к Лиле. — Да, я пышка, и очень надеюсь, что ты меня не выдашь.

Лиля не сводила глаз с бухгалтерши: обычной салфеткой таинственная знойная красотка превращалась в усталую работницу офиса и мать троих детей.

— Катенька Васильевна…

— Сначала пообещай, что ты не расскажешь мой секрет, — неожиданно жестко потребовала бухгалтерша.

— Не расскажу, если, конечно, не вы инфу налево сливаете, — пообещала Лиля.

— Какую инфу? О чём ты? — Екатерина Васильевна наморщила лоб и приложила пальцы к вискам. — А, ты про договор? Нет, конечно, что я, ненормальная, пились сук, на котором сижу?

— Так уж прямо и сидите!

— Лиля! Мне, не минуточку, сорок лет, я женщина не юная и жизнью тёртая, с какого перепуга я буду подставлять свою фирму? Да и зачем?

Лиля прикусила губу и постаралась сделать спокойное лицо. Сорок? Всего сорок? Она думала, что Васильевна приближается к пенсионному возрасту, но сегодня, глядя на полуодетую бухгалтершу, в фривольной юбке на полных бёдрах, понимала, что возраст ей прибавил имидж и деловой костюм. Екатерина Васильевна неуклонно носила свободные, по максимуму скрывающие, одежды. Да и корпоративный серый цвет ей совершенно не шёл. Волосы, сейчас лежащие свободной шелковистой волной, в офисе всегда были забраны в унылую старушечью гульку. Лиля и не подозревала, что молодая женщина может настолько себя изуродовать!

— Деньги, Катя Васильевна, что же ещё? — заметила Лиля.

— Ой, да какие там деньги? — отмахнулась та, тщательно вбивая в щёки крем. — Лилечка, я хоть и хватаюсь за любую подработку, но иудины тридцать сребреников никогда не прельщали. Вот здесь — да, деньги.

Лиля уже вполне пришла в себя и была готова выслушать её откровения. Интересно же, как их серьёзная и морализированная матрона стала звездой гоу-гоу в шоу толстушек!

Чтобы доказать свою невиновность в деле с договором, Катя Васильевна выложила всё как на духу. Три месяца назад из группы ушла одна из пышек. По уважительной причине — в декрет. Работать вдвоём девочки не могли и на её место стали искать кандидатку. Кажется, чего проще — найди хорошую подготовленную танцорку, надень на неё маску и никто не заметит подмены. Но танцорка должна быть не только определённых, совсем не маленьких габаритов, но и влиться в коллектив.

— Были бы они большой труппой, можно любую взять, на задний план поставить и все отлично. Но трое как на ладони, нужно, чтобы они и сливались и отличались друг от друга. Понимаешь?

Лиля кивнула, хотя ничего не поняла. Как сливались или разливались? Кто их, творческих личностей, разберёт.

— Тамара знакома с их художественным руководителем, сразу меня предложила, но возраст, им помоложе нужно. Он отказал. Я и не обиделась — где я, а где девочки чуть больше двадцати. Только они искали, искали, и не нашли. Тома, спасибо ей, уговорила меня посмотреть. Ой, знала бы ты, как я переживала!

Худрук согласился смотреть Катю Васильевну исключительно из вежливости — чтобы не обидеть Тамару Ильиничну. Васильевна в юности много занималась танцами, но после третьего ребёнка её фигура, которая и до этого не отличалась субтильностью, поползла в разные стороны. На просмотр пошла, чтобы старшая подруга Тамара отстала, наконец, с утопическими идеями.

Что увидел в ней худрук, Катя Васильевна не могла объяснить и сейчас. Но что-то увидел, потому что взял в труппу, разработал индивидуальную программу тренировок и теперь три раза в неделю забирает с работы на своей машине и везёт в зал, заниматься.

— Он влюбился, — сделала вывод Лиля.

Катя Васильевна засмеялась:

— Видела бы ты, какие девушки за ним табуном ходят! Каждая может на Мисс Мира претендовать.

— Кто вам букет подарил, он?

Екатерина Васильевна неожиданно покраснела, схватила полотенце и спрятала лицо:

— Нет, поклонник. Лиля, не спрашивай, пожалуйста, а то я чувствую себя падшей женщиной. Дешёвой актрисулькой из мужского салона.

Она шмыгнула носом, вытерла навернувшиеся слёзы.