Наследница. Страж моего сердца - Мария Плума

меня мать, когда очередного отчима притащила в мои пятнадцать лет, я так жутко на нее злилась, что уже в восемнадцать уехала с ним заграницу, ну и, конечно, оставила ее без мужика. Но ты не подумай, она долго-то не горевала, нашла через пару недель другого, но вот меня из своей жизни вычеркнула. Хотя я и не записана была в ее жизнь, так нежеланный ребенок. А мужчины меня успокаивали, баловали. Я ж не видела этого от матери, а от отца только до семи лет, пока он не спился окончательно. Знаю, что мужчины для меня, как зависимость, но что поделать, если они мне самооценку и чувство нужности повышают.

― Понимаю тебя.

― Да, как ты можешь меня понять, если ты моя противоположность?

― Слушай, ты ведь сказала, что если Дима меня выбрал, значит, я хорошая, так?

― Конечно!

― Он мне несколько раз повторял, что полностью тебе доверяет. И в сложную минуту привез меня к тебе именно поэтому.

― Ты это к чему? — я увидела, как Патриция оживилась, и у нее заблестели глаза.

― К тому, что если он тебе доверяет, то ты такая же, как и я — с добрым сердцем. Сама так сказала. — я улыбнулась и пододвинула к ней десерт.

― А ведь ты права. Мийка! — накинулась на меня с объятиями, я искренне ответила взаимностью. ― У меня было много ухажеров, но никогда подруг. Ты первая.

Теперь я накинулась на нее и заключила в объятия:

― Хочешь мою правду?

― Конечно!

― У меня тоже нет подруг.

― Не верю! Мийка, ты ж сокровище.

― Не все такого высокого мнения обо мне.

Мы засмеялись и, наконец-то, приступили к поеданию трюфелей:

― Ммм… так бы и съела этого французского шеф-повара Ортегу вместе с трюфелями.

И, правда, они были божественны, как здесь говорят о чем-то… прекрасном.

Глава 16

Лакомясь десертом, мы болтали об Италии. Она не возвращалась к теме о дочери и я не настаивала. Попросила Патрицию рассказать об этой стране побольше. И в принципе о людях. Говорила, что я с Чукотки и мне неведомы здешние обычаи и нравы. Я узнала очень много нового и интересного. Жаль, что с нами не было Лути, его бы тоже изумил рассказ о новом мире.

К разговору о Дмитрии мы вернулись, только когда приехали домой. Покупки поставили на пол возле моей кровати, и пошли пить чай в гостиной. Сели на диван и укутались теплыми пледами:

― Знаешь, — Патриция накрывала плечи, ― когда я была школьницей, то всегда мечтала о пижамной вечеринке с подругами.

― Почему пижамной?

― Потому что ночная и в пижамах. Но в школе я была задирой и дружила только для того, чтобы отжимать домашки у отличниц. Вот как-то так…

― Когда мы устроим такую вечеринку?

― Давай послезавтра перед выходным?! Закажем себе блюд из нашего рестика и будем всю ночь гулять.

― Согласна! Хочу пижамную вечеринку!

― Вот и славно. Пошли спать?

― Расскажи мне, как вы с Дмитрием познакомились.

― Тебе интересно?

― Очень.

― Димка появился в сложный период и за это я всю жизнь буду ему благодарна. Он как-то прознал про дочку. Отношения с Эдом у них натянутые были, но почему-то про девочку он ему рассказал. И вот, представь, вместо того, чтобы молодому парню заниматься своими делами — он приехал ко мне и привез весточку об Эве. Я назвала дочку Эвелина, что значит «жизненная сила», хотела, благодаря ей, эмоционально успокоится, стать стабильной, что ли. Я ж всегда за счет других баб и мужиков выезжала. А тут сама захотела. Хотя, как сама? Видишь, за счет дочки пыталась. Привез мне видео с ней из больнице, где она была под охраной Эда. Я так и не поняла почему Димка приехал. Сказал, что жалко стало, хотя он и не знал меня тогда. Но начал мне тайно весточки передавать.

― А что со спиной? Ее вылечили?

― Димка сказал, что заболевание не лечится, но ей сейчас намного лучше. Хотя она должна быть всегда под наблюдением врачей.

― А, куда он ее увез? Где та самая больница?

― Я думаю за сотни километров отсюда. А, может, вообще заграницей. Эд не хотел, чтобы я и близко к ней подходила.

― А почему он сказал, что твое присутствие пагубно для дочки?

― Посчитал, что если бы я не вела такой разгульный образ жизни, то дочка была бы здоровой. Боится, что я научу ее плохому… Кретин! Ну, что пойдем спать?

― Да.

― Мийка, ты даже не представляешь, насколько для меня было важно открыться тебе и вот так по душам поговорить. От всего сердца тебя благодарю. От своего разгульного сердца.

― Твое сердце прекрасно! Не навешивай на себя чепухи от Чепухня, — я заулыбалась.

― Чепухня?

― Там, откуда я родом, действительно, есть Чепухонь. Он говорит очень странные вещи, его только Зеокс может слушать. Хотя сам по себе он очень милый смешной дракон.

― Знаешь, а вы с Димкой похожи. Он тоже иногда что-нибудь сказанет такое, вот стоишь и думаешь: он серьезно или прикалывается.

Мне было неимоверно приятно это услышать. Ведь если мы похожи, возможно, ему захочется быть со мной.

― Мийка, не грусти! Слушай, а давай завтра ты мне расскажешь, как с Димой познакомилась, и с чего тебя Эдуард своей женой решил сделать.

― Тебе неприятно об этом думать?

― Нет, у меня к Эду чувств нет уже, но мне интересно, что у вас произошло.

― Конечно.

Я понятия не имею, о чем буду ей рассказывать. Лгать и придумывать, чтобы история была осмысленной или сказать правду? Мы начали подниматься по лестнице и услышали лай:

― Пиппо! Я ужасная хозяйка, Мийка. Забыла псу корм купить. Хорошо, что собаки не умеют говорить, а то бы Маркуша такое обо мне узнал…

Навстречу выбежал Пиппо и начал кружить возле нас и вилять хвостом. Я взяла его на руки, тот радостно залаял и лизнул меня в нос:

― Утром он ел булочку, может, и сейчас будет?

― Тебя даже собаки любят. А у меня и булочек-то нет. Знаешь, я домой не особо стремлюсь, никто же не ждет, правильно. Вот и еды не много: на утро, да и так на быстрый перекус. Мийка, сон отменяется, поехали псу корм покупать.

―