Мир клятв и королей - Микки Хост

– Расскажи, почему я гений, – простонал Эйс, потирая ушибленное место.

– Дело вот в чем: я как-то связана с Арне и иногда слышу его голос. И прямо сейчас, я абсолютно уверена, это был он, а не я. Он пытался передать мне послание от Третьего. Такое уже случалось, так что я не сильно удивлена, но ты… Эйс, ты гений! Ты догадался заставить Арне показать, на каком языке он писал!

Эйс похлопал глазами и произнес:

– Не понимаю.

– Я не знаю, сколькими языками владеют сакри, да и нужны ли они им вообще, но подумай вот о чем: должны же они как-то общаться со своими избранными, верно? Для этого им нужно знать хотя бы их родной язык, ибо язык магии слишком сложен для постоянного общения.

– Вообще-то… – Эйс хотел возразить, потому что помнил, что ему говорили о магии. Он был не настолько сложен, как говорила Пайпер, но вряд ли она уже помнила об этом. Ее глаза горели, и она торопилась поскорее рассказать свою догадку, в то время как ее пальцы постоянно проводили линии между картой на незнакомом языке и атласом на ребнезарском:

– Гилберт мне как-то показывал книги, которые есть в общей библиотеке, и там я увидела еще несколько книг на ребнезарском.

– Пайпс, я не понимаю, к чему ты клонишь, – жалобно пробормотал Эйс.

– К северному заклятию. Смотри, – она указала на карту, где до этого она, находившаяся под влиянием чужой магии, писала незнакомые им слова. Палец ее левой руки остановился возле названия материка на карте, палец правой – у раскрытой карты в атласе. – В Сигриде север заняли великаны. Отсюда и заклятие богов, распространившееся на народ великанов и народ Гилберта.

Эйс недоуменно продолжал смотреть на нее.

– Северное заклятие, – пояснила Пайпер. – Гилберт тебе не говорил?.. А, точно. Ему очень не нравилось говорить о нем.

– А можно уже перейти к сути?

– Этот материк – Ребнезар, страна великанов, – Пайпер ногтем постучала по границе материка на карте, расположенной совсем рядом с перешейком, и подняла глаза на Эйса. – Третий родом оттуда, поэтому Арне мог записать послание только на ребнезарском языке.

– Все равно не понимаю, к чему ты клонишь.

– К тому, что о преступлении Третьего нам известно даже больше, чем мы думали. Нужно лишь заставить Гилберта рассказать нам все детали.

– Погоди, ты же не хочешь сказать, что…

Пайпер, даже не дослушав его, улыбнулась во все зубы и радостно произнесла:

– Именно! Гилберт – последний король великанов.

Глава 13. То – тень и сущность

– Назад! – рявкнул Гилберт, когда Пайпер вслед за Сионием и дядей Джоном выскочила в холл.

Топтавшийся у окон Эйс, которого Кит крепко держал за плечи, бросил перепуганный взгляд на Пайпер. Та пролетела все ступени и рванула за дядей Джоном на улицу, напоследок бросив через плечо:

– Да, Эйс, назад!

– Я это тебе сказал! – прокричал Гилберт, метнув на нее убийственный взгляд.

Ноги сами несли ее вперед, к уже оказавшимся у ворот Шерае и Данталиону, но не позволяли обогнать Сиония, стремительно приближающегося к ним. Гилберт словно нарочно сбавил темп, чтобы еще раз накричать на Пайпер и попытаться загнать ее в дом.

Магия волновалась не от страха, а просто потому, что концентрация хаоса, из которого были созданы демоны, оказалась слишком большой. С каждым шагом, сокращающим расстояние между ними, магия восставала все больше. Движения становились все медленнее, словно тело давало Пайпер возможность извлечь из каждого момента максимум информации и эмоций.

Шерая и Данталион стояли в двух метрах от ворот, в которые ломились темные создания. Пайпер пригляделась: в нескольких сантиметрах от ворот демоны сталкивались с каким-то невидимым препятствием, издававшим слабое гудение.

– Что произошло? – требовательно спросил Гилберт, остановившись возле Шераи.

– Понятия не имею, – раздраженно ответила она. – Я вернулась десять минут назад, и все было в порядке. Как и двадцать, и тридцать минут назад. Как и час назад.

– Я бы не сказал, что они очень умны, – хмыкнул Данталион. Он сделал несколько шагов вперед, и Гилберт угрожающе зашептал ему, приказывая остановиться. Данталион его проигнорировал, подошел к воротам на расстояние вытянутой руки и помахал ладонью перед лицом одного из демонов, оказавшегося перед ним. – Они на меня не реагируют, – с досадой добавил он.

Пайпер сжала кулаки и оглядела демонов. Все они казались одинаковыми, словно близнецы; уродливые и отталкивающие близнецы. Нижняя половина их тел напоминала звериную, с набухшими и выпирающими из-под кожи венами; на длинных лапах с кривыми пальцами были короткие острые когти, испачканные засохшей кровью. Верхняя половина тела больше напоминала человеческую: Пайпер разглядела широкую грудную клетку, острые ключицы и мощные плечи, из которых росли шипы. Руки, так же покрытые шипами и торчащими костями, имели худые кривые пальцы. Вытянутые, точно у собак, морды демонов скалились, с губ текла пена, а нос постоянно дергался, стараясь уловить больше запахов. Белые, без зрачков глаза, казалось, смотрели прямо на нее.

– Ничего не понимаю, – пробормотал Сионий. – Они сломали барьер, который я поставил только что!

Пайпер не могла отследить перемены, происходящие с барьерами. Она чувствовала движение чужой магии, как она формировалась во что-то более сложное и ограждала их, но она не избавляла от ощущения хаоса. Его было так много, что Пайпер начинала отвлекаться от ощущения собственной магии.

Гилберт сделал шаг назад и громко выдохнул. Шерая подняла руки, в которых алыми искрами запылали небольшие сгустки энергии. Данталион усмехнулся и облизнул клыки, но все же слегка пригнулся, приготовившись в любой момент атаковать чудовищ. Сионий заслонил собой Гилберта, будто желая защитить его от чего-то. Пайпер осторожно выглянула из-за спины дяди Джона, торопливо закрывшего ее своей спиной, и уставилась на стоящих перед воротами демонов. Одиннадцать темных созданий и один перевертыш, принявший облик Третьего и смотрящий прямо на Гилберта.

Пайпер хотела спрятаться от безумного взгляда демона-перевертыша. Она понятия не имела, сколько еще Гилберт сможет простоять вот так, не шевелясь, потому что она ясно ощущала, что он находится на грани паники. Любое слово или действие демона-перевертыша, даже незначительное или случайное – и страх затмит сознание Гилберта. Он цеплялся за Сиония, как за спасательный круг, но никак не мог отвести