Проблема для некроманта - Наталья Шнейдер

Может, и без храма обойдемся? До сих пор я не вмешивала богов, какими бы они ни были, в свои личные дела.

– Привыкай, – Винсент притянул меня к себе. – К дорогим подаркам. Ко мне…

От его губ пахло чайными травами, и я позволила себе утонуть в этом запахе, отдаться поцелую, не думая о времени, позволить его губам скользить по моим, ласкать, дразнить, и снова растворять меня в нежности.

– Это невыносимо, – выдохнул муж. – От тебя невозможно оторваться.

Я счастливо вздохнула, обвела пальцем контур его губ.

– Не отрывайся.

Винсент поймал мою руку, поцеловал кончики пальцев, ладонь, запястье – там, где колотилась жилка.

– Тогда мы никуда не доедем… неделю. Или две. Или больше. – Он с явной неохотой распрямился. – Пойдем.

Карета уже ждала у изгороди. Мне показалось, что я узнала возницу.

– Ты держишь выезд? – поинтересовалась я, опираясь на руку мужа.

– Нет, плачу этому человеку, чтобы был всегда наготове. А подзываю через артефакт, который у него хранится… заклинание похоже на то, каким создают вестника.

Винсент устроился на сиденье рядом, притянул меня к себе.

– А как же этикет? – улыбнулась я, уперевшись ладонями в его грудь.

– К нечистым этикет. – Он прижал меня крепче, преодолев сопротивление – не слишком, впрочем, упорное – и склонился к губам. Так что спустя какое-то бесконечно-долгое – слишком быстро промелькнувшее время – я сидела верхом у него на коленях, с задранной юбкой, а его руки гуляли у меня по бедрам, забирались на поясницу, ласкали грудь, заставляя меня то выгибаться, то вжиматься в мужа всем телом, бесстыдно тереться о него, не в силах вынести напряжения.

– Ты вспыхиваешь, как пересушенная трава, – прошептал он мне в ухо прежде, чем провести языком по мочке.

– Это… из-за тебя. Ты во всем винова-ах…

Да что же он со мной делает, я ведь не подросток со взбесившимися гормонами!

– Нет, ты. Ты меня с ума сводишь. Погоди-ка, – Винсент завозился со штанами.

– В самом деле с ума сошел! А если…

– Никаких «если». – Его рука надавила мне на плечо, недвусмысленно указывая, что делать. – Я заблокировал двери и… – Он вздохнул, когда я опустилась, повинуясь бессловесному приказу. – Не трать время.

– Не буду. – Я начала двигаться, резко и быстро, давая выход скопившемуся напряжению. С губ сорвался стон, и Винсент закрыл мне рот ладонью. Еще немного – и я сбилась с ритма, вжалась в мужа, вцепилась зубами в его ладонь, глуша крик. Качнулась еще несколько раз, подчиняясь его руке, Винсент резко дернул меня вверх, застонал, ткнувшись лицом мне в грудь.

Карета остановилась.

– В следующий раз мы займемся любовью в спальне, как нормальные люди, – прошептала я, сползая с его колен и утыкаясь лбом в плечо мужа – выпрямиться в карете было негде.

– А мы нормальные? – спросил он, почти не понижая голоса.

Я фыркнула.

В дверцу кареты постучали.

– Минуту, – сказал Винсент.

Колыхнулась магия, убирая с одежды следы страсти. Муж огладил мои бедра, то ли лаская, то ли оправляя юбку, жестом велел снова сесть, словно ничего и не было. Открыл дверь, выбираясь наружу, подал руку. Я оперлась на нее, от прикосновения опять бросило в жар – а может, я просто не успела успокоиться.

Карета стояла у трехэтажного дома, узкого, словно устремленного ввысь. Окна первого этажа были закрыты разноцветным матовым стеклом – не разглядишь, что творится внутри. Отсутствие рисунка на вывеске намекало, что неграмотным, а значит бедным, внутри делать нечего.

– Ты невероятно соблазнительна сейчас, – прошептал муж мне на ухо. – Щеки горят, взгляд, м-м-м…

– Придушу! – прошипела я.

Он расхохотался и, подставив локоть, повел меня в лавку.

Глава 25

Хозяин – невысокий полноватый старик – низко поклонился Винсенту. Рассыпаясь в славословиях, провел нас сквозь зал, в заднюю дверь, за которой обнаружились коридор и комната с удобными мягкими креслами. Здесь окно было большим, прозрачным, и комнату заливал солнечный свет. За стеклом виднелся мощеный двор, огороженный высоким забором – похоже, чужим, желающим заглянуть в окно, чтобы изучить покупателей и приобретенный товар, ход в этот двор был заказан. Но все же по обе стороны окна внутри комнаты крепились к стене массивные ставни, и изящная резьба, которой они были покрыты, в заблуждение не вводила: не украшение, а защита. Наверняка двор караулит пара-тройка дюжих молодцов, да и в доме охрана точно есть, хотя пока я не видела никого, кроме хозяина.

Я опустилась в кресло. Сердце медленно успокаивалось, но щеки до сих пор горели, и я порадовалась, когда появилась служанка и поставила на столик перед нами чайник и кружки. Это от горячего чая меня бросает в жар, а не от произошедшего несколько минут назад. Но все же жаль, что между нашими креслами добрых полметра. Моя бы воля – устроилась бы снова на коленях у Винсента. Нет-нет, никаких шалостей, просто ткнуться лбом ему в шею и замереть. А так – даже руки не коснуться, не тронуть коленом словно невзначай.

Хозяин взялся за чайник.

– Господин профессор любит несладкий. А вам, госпожа, с медом?

– Без, спасибо.

– Может быть, велеть принести пастилы? Или сухого варенья – говорят, оно этой зимой было в большой моде в столице.

Сухое варенье? Цукаты? Интересно…

– Говорят, династия королевских поваров Горта поколениями хранила рецепт как зеницу ока, пока какой-то ушлый подмастерье не выкрал его, продав господину Весци, – продолжал хозяин, отставляя на стол чайник.

– Боевой маг его величества, – негромко пояснил Винсент. – Первый человек после короля.

– А тот подарил рецепт госпоже Гленвилль.

– С которой у него, по слухам, очень близкие отношения, – снова вставил Винсент.

Я вздохнула про себя – а ведь сейчас наверняка в какой-то гостиной судачат про нас. Дескать, какой мезальянс для профессора. Я натянула на лицо улыбку.

– Действительно диковинка. Даже жаль, что я не сластена.

– Господин профессор тоже отказался, когда почтил мою скромную лавку визитом в прошлый раз.

Неужели Винсент здесь частый гость? Хотя… где-то же он должен был покупать все те перстни, что сейчас украшали его руки. Сильные руки с длинными безупречно ровными пальцами, которые ласками сводили меня с ума. Я торопливо отвела взгляд, склонилась над кружкой, пряча лицо. Нет, все-таки хорошо, что между нашими креслами добрых полметра.

В дверь скользнула служанка, забрала у хозяина опустевшие кружку и чайник. Ювелир в который раз поклонился.

– Что пожелает господин профессор?