Жена Эмиля. Наследник для Зверя - Мария Устинова

Хлопок двери привел меня в чувство. Я медленно опустилась на сидение, потому что уже едва могла терпеть. Ничего не говоря, Эмиль трясущейся рукой переключил передачу и сдал назад. Лицо в крови, он часто дышал и даже не смотрел на меня, стремительно выруливая на дорогу. В свете фар впереди остались два неподвижных тела – на обочине и второе на полотне.

– Держись, маленькая, – голос захлебывался из-за разбитого носа, Эмиль развернулся с заносом и выжал по дороге в город.

Не знаю, сколько мы добирались, в голове все смешалось от постоянной тянущей боли. Мысли в пыль. Ни думать не могу, ни дышать. Только на его голос реагирую, он пробивался через любую темноту, любую боль. Слушала и мысленно за него держалась, как за руку.

Джип затормозил возле клиники с бешеным визгом покрышек. От резкого торможения стало больнее. Я зажмурилась и почувствовала, как меня обдало холодом от открытой двери и Эмиль поднял меня на руки.

– Все хорошо, родная, – голос хрипел от волнения, – все обошлось.

Я приоткрыла глаза: в черном небе плыли верхушки пирамидальных тополей. Над воротами мигал фонарь, позолотив очищенную от снега тропинку. У Эмиля не получалось нести меня плавно. Парка распахнулась, под полой мелькнула рукоятка пистолета. Забыл, что лицо в крови: она хлопьями присохла к подбородку, забрызгала белую рубашку.

– Кровь, – прошептала я и провела пальцами по колючему подбородку.

Эмиль не так понял.

– Знаю, маленькая… Чуть-чуть осталось, потерпи!

Он ворвался в клинику весь в снегу и заорал сорванным голосом:

– Позовите врача!

К нам кто-то подбежал, началась суматоха. Эмиль пронес меня через приемный покой, пахший чистотой и дезинфекцией. Я узнала голубоватые коридоры частной больницы, где лежала на сохранении.

– Что случилось? – я узнала взволнованный голос врача. – Что с ней?

– Отошли воды! – Эмиль говорил тихо, а потом начал кричать, пока врач не попросила его успокоиться.

– Положите на кушетку. Не волнуйтесь.

Я испугалась, что мы вот-вот расстанемся, и крепко обхватила шею мужа. И Эмиль не хотел меня отпускать. Ладонь на моей спине стала четче – я даже сквозь аляску почувствовала. Вопреки здравому смыслу он не хотел слушать врача, обхватил мое скрюченное тело и стоял, прижав к груди. Я только в его руках чувствую себя в безопасности. Только с ним. Он это чувствует. "Не отдам" – читала я в жестах.

– Господин Кац! Вашу жену необходимо осмотреть.

– Маленькая, – прошептал он. – Надо лечь.

Я заныла от боли и страха. Накатила схватка, и я уже не могла сдерживаться, застонала в голос. С каждым разом становилось больнее и конца этому не видно. Каждый раз когда я думала, что больнее уже быть не может, следующая схватка меня переубеждала.

– Надо, родная… Давай.

Эмиль попытался меня уложить.

– Не уходи, – простонала я.

Не хочу быть одна. Не хочу корчиться, звать его, не хочу снова переживать страшную боль в одиночестве. Я вцепилась в воротник парки, пропахшей снегом, кровью и порохом.

– Не уйду, – и сказал врачу. – Я останусь с ней.

Он повторил это несколько раз, прежде чем я убрала руки и позволила себя осмотреть. С меня сняли аляску, промокшее платье, и переодели в просторную рубашку. Эмиль успокоился и расслабленно сел на пол, давая место персоналу, держал за холодную руку. Медсестры и врач мельтешили, но мы смотрели друг на друга, поддерживая зрительный контакт. Тепло, медицинский запах, который раньше я терпеть не могла, снимали напряжение. Эмиль тяжело дышал, волосы растрепаны, а в глазах – смертельная усталость и тоска. Я видела, что он ни о чем не жалеет. Ни о чем с момента нашей первой встречи.

Только сейчас я осознала, что все позади и крепче сжала руку мужа.

– Вам нужна помощь? – пожилая медсестра предложила Эмилю салфетки.

Он непонимающе обернулся, провел у себя под носом и вспомнил про разбитое лицо.

– Мы с женой попали в аварию... У нее отошли воды. Что с ней? – опомнился он. – С ребенком все хорошо?

Врач как раз закончила возить датчиком УЗИ по моему животу.

– Все в порядке, – она лучезарно улыбнулась. – Будем рожать. Вам нужно переодеться.

Эмиль без возражений снял парку, затем кобуру – прямо у всех на глазах и обмотал ремешки вокруг. На фоне больничного запаха я заметила, как неприятно пахнет оружие – металлом, гарью, кожей кобуры. Тяжелые, агрессивные запахи. Никто не возражал, что оружие Эмиль берет с собой – не зря он заключал контракт здесь. На белой сорочке красные брызги, брюки в пятнах от снега. Все терпеливо ждали, пока он наденет хирургический халат, заправит под шапочку волосы.

У меня снова темнело перед глазами, я начала часто дышать и на ухо зашептала медсестра, подсказывая, как правильно. Мне плохо, но я с этим справлюсь. Все позади, мы вместе. И все хорошо. Пусть я не знаю, чем закончился бой в лесу, все ли выжили. Так уж вышло, что жизнь и смерть ходят вместе.

– Госпожа Кац, вы хотите рожать с анестезией?

Я удивилась, что за глупый вопрос?.. А затем поняла, что нет. В моей жизни было много боли и то, что происходит сейчас не самое страшное.

– Пусть всё будет по-настоящему.

Эмиль сжал мою руку, прижавшись к ней губами. Кожа огрубела и стала красной, зудела и болела от холода. Но ничего приятнее этого поцелуя я в жизни не чувствовала. На нас опустилось странное спокойствие, глубокое, как тишина в горах, оно готовило нас к чуду рождения. Оставались считанные часы, прежде чем мы увидим нашего ребенка.

Глава 35

В родильном зале свет был приглушен и глазам стало легче. Звучала тихая музыка, а в соседней комнате оказалась ванна с джакузи. Роды по последнему слову моды. Все за наши деньги.

Я мечтала погрузиться в ванну и остаться в темноте. Ждать нашего сына в молчании, в отсутствии мыслей, так, как и должен рождаться человек.

После леса и долгого плена нужно было принять душ. Конечно, в приемном покое мне об этом не сказали, но наверняка подумали и заметили нестыковки. После двух недель заключения я не такая ухоженная, как прежде. У меня обмороженные ступни и руки, пальцы сбиты и ободраны. В зале было тепло, но я так и не отогрелась.

– Я хочу помыться.

Акушерка подготовила ванную, а Эмиль