Хрустальное сердце - Татьяна Корсакова

— Господин Легостаев? — Голос был ему незнакомым.

— Да, — прохрипел он, откашлялся, сказал уже более уверенно: — Вы кто?

— Я ваша добрая фея. Хочу помочь вам выпутаться из одной очень неприятной ситуации.

— Каким образом?

В трубке послышался довольный смех.

— С вами приятно общаться, господин Легостаев. Вы не задаете лишних вопросов. А помочь я вам могу следующим образом. Предлагаю обмен: вы нам — девчонку, мы вам — вашу жизнь.

— Зачем вам Лиза?

— Э, вот это уже лишний вопрос. Как гласит народная мудрость, меньше знаешь — крепче спишь. Тем более что у вас, как у всякого творческого человека, очень богатое воображение. Еще нафантазируете себе всякие ужасы… Давайте лучше поговорим о том, что вы должны предпринять в ближайшие сутки.

— А почему я должен вас слушать?

— А потому, господин Легостаев, что я умею быть очень убедительным и знаю, чем можно вас заинтересовать, я целых три года проучился на факультете психологии.

«Лизе как раз нужен психолог», — некстати подумал Макс.

— Ну давайте же наконец обсудим план совместных действий, — сказал незнакомец нетерпеливо. — Значит, так, девчонка нам нужна завтра же.

— Лиза не представляет для вас никакой угрозы. Она не понимает, что происходит. — Он все-таки попытался договориться.

— А вот адвокат из вас никудышный, — в трубке печально вздохнули. — Сегодня ваша маленькая протеже ничего не понимает, а завтра возьмет и все поймет. И тогда у нас могут возникнуть определенные проблемы. А проблемы, как вы понимаете, нам ни к чему. Так что давайте оставим эти благородные потуги и поговорим наконец о деле.

— Чего вы хотите?

— Вот это уже конструктивный диалог. Мы хотим, чтобы завтра вы вернули нам девчонку.

— Каким образом?

— Привезите ее в указанное место, скажем, в обед.

— В обед ничего не выйдет. — Макс переложил трубку в другую руку, вытер вспотевшую ладонь о джинсы.

— Почему?

— На час дня у Лизаветы назначена консультация у профессора. Если я отменю эту встречу, она может заподозрить неладное.

Какое-то время его невидимый визави молчал, а потом спросил:

— У вас есть конкретные предложения?

— Есть, давайте встретимся после консультации. Скажите, куда нам приехать.

— А вы, оказывается, хитрец, господин Легостаев. «Скажите, куда нам приехать»! Позвоните мне после консультации, и тогда я назову место. И еще, надеюсь, нет необходимости напоминать вам, что не стоит впутывать в наше дело полицию? Вам понятно?

— Понятно, — сказал Макс мрачно. — Единственное, что мне до сих пор непонятно, — почему я не могу послать вас на хрен. В предложенном вами раскладе лично для меня нет никаких гарантий.

— Гарантий нет, — в трубке послышался смех, — но я почему-то на сто процентов уверен, что вы нам не откажете…

* * *

Утро наступило серое и безрадостное, не предвещающее ничего хорошего. Лиза, за ночь не сомкнувшая глаз, чувствовала себя больной и разбитой. Болели шея и горло. Не помогла даже чашка горячего чая.

Легостаев ходил мрачнее тучи, на нее не смотрел, думал о чем-то своем. Лиза старалась ему не мешать. У него есть полное право злиться. У него теперь очень серьезные проблемы, ему придется уехать из города, бросить работу, друзей, свою теледиву, скитаться на чужбине, не имея возможности вернуться обратно без риска расстаться с жизнью, — и все из-за нее. Вчера вечером Лиза твердо решила, что уйдет. Она исчезнет, и те люди оставят Макса в покое. Но он предугадал ее действия, он запер дверь и спрятал ключи. Дурак… Как же она ему теперь поможет?..

День тянулся невыносимо долго. Они не общались, сидели по своим углам: она в кабинете, он в гостиной перед телевизором. Ровно в двенадцать Легостаев постучал в дверь ее комнаты, сказал устало:

— Лизавета, собирайся, через десять минут выезжаем.

Ей не нужно было собираться, она уже давно собралась. Вот только шея… Как же она сразу не подумала про след от удавки? А он никуда не делся, он стал еще ярче. Нельзя ей с такой шеей на прием к врачу.

Легостаеву ее шея тоже не понравилась, он покачал головой, сказал с досадой:

— Куда это ты с такой красотой собралась?

Ей вдруг стало очень стыдно под его задумчивым взглядом. Так стыдно, словно она собралась на прием к профессору голышом.

— Жди, — бросил Легостаев и скрылся в своей спальне.

Через минуту он вернулся с шелковым шейным платком. Платок был ужасного горчичного цвета и не шел ей категорически, но спорить Лиза не стала, покорно обмотала шею, даже в зеркало не посмотрелась. А что смотреть? Уродина, она и есть уродина. Легостаев, похоже, думал так же, потому что старательно отводил взгляд от ее лица.

Выходить на улицу было страшно — повсюду мерещились наемные убийцы.

— Расслабься, — буркнул Макс и взял ее под руку. — Никто средь бела дня в тебя стрелять не станет.

Лиза подумала, что однажды уже стреляли, инстинктивно втянула голову в плечи, словно это могло спасти ее от снайпера. Макс бросил на нее быстрый взгляд, неодобрительно хмыкнул.

Он как раз доставал из кармана куртки брелок с пультом дистанционного управления, когда Лиза повисла у него на руке. Ей только сейчас пришла в голову мысль, что машина может быть заминирована.

— Что? — резко спросил он и стряхнул ее руку.

Лиза указала на «Мазду», как умела изобразила взрыв.

— С ума сойти! Лизавета, если бы нас хотели взорвать, то давно бы уже это сделали. Поверь мне, им не нужна лишняя шумиха. Одно дело — укокошить девицу без роду без племени, и совсем другое — убить уважаемого гражданина. Вон сколько история с Лорой наделала переполоху. Так что зря беспокоишься. — Легостаев нажал кнопку выключения сигнализации.

Лиза зажмурилась…

Ничего страшного не произошло — «Мазда» приветственно мигнула фарами. Макс криво усмехнулся, распахнул перед Лизой дверку:

— Прошу.

Она уселась на пассажирское сиденье, покосилась на возившегося с «противоугонкой» Легостаева, подумала с грустью, что страх способен изменить человека до неузнаваемости.

Макса действительно словно подменили. Может быть, унижая ее, он борется с собственными демонами? Если так, то она его прощает. Но все равно, как же обидно… Девица без роду без племени… Ну и отпустил бы ее с богом. Что ж он с ней до сих пор возится?..

До реабилитационного центра ехали молча. Лиза бездумно смотрела на проплывающий за окном город, боролась с подступающими слезами. Выйти из машины и подняться по ступенькам, одна из которых до сих пор хранила щербину от пули, оказалось испытанием не из легких. На помощь, как всегда, пришел Легостаев: подхватил под руку, едва ли не волоком потащил Лизу к дверям.