На практике у врага - Ольга Дмитриева

— Пей, — снова приказал Ару.

Я послушно глотала какую-то горькую дрянь, и на смену всем остальным чувствам приходило отупение. Как только снадобье закончилось, учитель тут же забрал у меня кружку и тихо сказал:

— Умница.

Какое-то время Ару сидел в кресле напротив и молча скользил взглядом по моей фигуре. От этого взгляда было неуютно, но я слишком устала, чтобы смущаться или возражать. Наконец, он кивнул и поднялся:

— Схожу к Руперту, попрошу его тебя проводить. Жди здесь.

С этими словами он ушел. Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза…

Меня разбудило солнце. Я хотела отвернуться от назойливых лучей. Но тут же ощутила, что подо мной не жесткая койка общежития, и проснулась окончательно. Я лежала на диване в комнате Роя Ару. Кто-то снял с меня пальто и сапоги, да ещё и заботливо укрыл пледом. Но разве меня не должны были отправить домой? Я что, уснула?!

Больше ни о чем подумать я не успела — в дверь настойчиво постучали.

Я поспешно натянула сапоги, ожидая, что из-за внутренней двери появится учитель. Но этого не случилось, и я неуверенно шагнула к выходу. Открыть? Может быть, это хозяйка дома? Но что она подумает, когда увидит меня?

Я почувствовала, что к щекам приливает жар. Я не ночевала в общежитии. Это не волнует никого, кроме моих родственников. Которые слишком далеко. Моя честь — последнее, что их волнует на Железном острове. Правда, Валисию придется врать про вторую ночь без сна подряд. Но это не беда. А вот то, что я ночевала в комнате учителя… Или в одном доме с Рупертом ре Кайрасом… Это настоящая катастрофа!

Ару все еще не появлялся, а незнакомец продолжал настойчиво стучать. Неужели учитель куда-то ушел? И что в таком случае делать мне? Открыть дверь или дождаться, пока посетитель уйдет?

Я переминалась с ноги на ногу в паре шагах от двери. Хорошо, что я не решилась подойти к ней — иначе ей же и получила бы в лоб. Потому что в следующий миг замок раскалился добела и начал оплывать, и в комнату ворвался человек, которого я уже знала.

Юлиус Ару был раздражен. А когда глава рода увидел меня, в его глазах вспыхнула ярость. Он с силой захлопнул дверь, и я попятилась. Но это меня не спасло. Пальцы Ару-старшего сомкнулись на моем горле. Он рывком прижал меня к стене. Я забилась, пытаясь сделать вдох и оттолкнуть его, но в следующий миг вокруг нас вспыхнуло пламя. Такой же огонь горел во взгляде кровного врага, когда он процедил:

— Где мой сын?

Пальцы на моей шее ослабли на миг, позволяя мне сделать вдох и пискнуть:

— Я не знаю!

Он тряхнул меня и снова потребовал:

— Говори, девчонка!

Второй рукой он поймал мои волосы. Меня передернуло, но в следующий миг рядом раздался голос учителя:

— Отец? Что ты делаешь?!

Огонь вокруг нас погас. Ару-старший отшвырнул меня прочь. Я оступилась и рухнула на подвернувшийся стул, кашляя и пытаясь восстановить дыхание. В это время огненный набросился на своего сына:

— Что я делаю? Что она здесь делает?!

Ару взмахнул руками, бросая на дверь какое-то заклинание. А затем холодно ответил:

— Девчонка вымоталась и уснула. Я ночевал у Руперта.

— Нужно было отправить ее домой!

— Каким образом? — начал раздражаться учитель. — Отнести на руках в кровать через половину Эйенкаджа? Она не просыпалась, сколько бы мы с Ру ее ни будили!

Юлиус Ару отбросил волосы со лба и раздраженно ответил:

— Я не понимаю, почему ты с ней возишься…

И тут настал черед моего учителя взрываться:

— Почему я с ней вожусь?! — возмутился он. — По твоему приказу! Это ты выставил меня сюда, ты заставил меня работать в Эйехоне, ты требовал, чтобы я выполнял приказы ректора! И его последний приказ вот он, перед тобой.

Кровник выразительно ткнул пальцем в мою сторону и продолжил:

— Чего ты от нее хотел добиться? Я не мальчишка с четвертью круга, я бессмертный. Ты в самом деле считаешь, что она может сделать мне хоть что-то? Дэмиан еще не донес тебе, как она тряслась при виде менталиста?

— Вот и отдал бы ее Хейгам, — запальчиво ответил Ару-старший. — Все было по закону.

— Нет, — отрезал учитель. — С Лукианом я не собираюсь делиться ничем, даже содержимым помойного ведра.

Кажется, только в этот момент огненные вспомнили обо мне. А я больше всего хотела провалиться сквозь землю. Но еще больше меня удивило то, что Ару выразительно указал на внутреннюю дверь и приказал:

— Иди туда и не выходи, пока я не скажу. Ванная в твоем распоряжении.

Я покорно пересекла комнату и распахнула дверь. За ней оказалась небольшая, но чистая и уютная спальня. Я вошла в нее и заперлась, стараясь не прислушиваться к разговору огненных. А в следующий миг дверь оплело заклинание. С этого момента я слышала только звук, напоминающий треск костра. Похоже, огненное заклинание от подслушивания. Водное позволяло слышать только журчание ручья.

За еще одной дверью оказалась небольшая ванная. Я привела себя в порядок и подошла к окну. Пока огненные выясняли отношения, я с тоской смотрела на улицу. Ужасно хотелось есть и оказаться в общежитии. Только мысль о Кае омрачала тоску по новому дому. Он меня обманывал… Точнее, талантливо недоговаривал. Если бы я знала, кто он, мне не пришло бы в голову с ним даже заговорить. Но он раз за разом помогал мне. Расстроил планы отца? У них плохие отношения? А, может быть, это только прикрытие? От мысли, что все произошедшее могло быть сделано для того, чтобы третьекурсник мог втереться ко мне в доверие, стало плохо.

Из мрачных раздумий меня вырвало появление учителя. Ару неспешно подошел и осторожно отвел волосы с моей шеи.

— Синяки останутся, — поморщился он. — Надеюсь, у тебя есть одежда с высоким воротником.

— В общежитии есть, — пробормотала я, и сердце снова сжалось.

Придется объясняться с Каем, хочу я того, или нет.

Кровник убрал руку от розовых прядей и добавил:

— Выходи в гостиную, отец ушел. Пойду организую тебе завтрак и алиби на прошлую ночь. Завтрак в столовой Академии ты проспала.

— Руперт может подтвердить, что вы ночевали у него… — пробормотала я, чувствуя, что заливаюсь краской.

— Руперт ничего не может подтвердить, потому что эту ночь провел у Глории, — возразил Ару.

Он внимательно посмотрел на мои пылающие щеки, а затем сухо бросил:

— О чем ты думаешь, Суру? Ты? И я? Ты и правда считаешь, что подобные мысли